МЕЛ (2009)
Триш Ховард хвастается на всю раздевалку, что Шейн Келлер лично позвал ее на послеигровую вечеринку.
Я закатываю глаза, отворачиваясь к своему шкафчику – меня может стошнить в любую секунду.
― Сегодня я поимею этого парня, ― самоуверенно заявляет она. ― У него тормоза откажут, когда он увидит на мне это.
Она поднимает руки и демонстрирует всем девчонкам кружевное темно-красное белье.
Некоторые из девочек одобрительно свистят, чем только подстегивают Триш.
Почему девочки ведут себя будто парни в период гормонального всплеска?
― Она так говорит, словно сорвала джек-пот в лотерею, ― тихо бормочу я Ненси.
Подруга усмехается:
― Пусть порадуется – скорее всего, это ее единственная возможность стянуть штаны с Келлера.
― Это не так сложно, ― не соглашаюсь я. ― Его штаны сами слетают, стоит девчонке покрутить перед ним задом.
― Дважды этот номер не срабатывает. К тому же, он почти не гадит там, где ест. Все знают, что Шейн предпочитает обхаживать черлидерш соперников.
Ненси натягивает свитер, а я размышляю над ее словами.
В любом случае – он мерзкий. Даже не верится, что я была влюблена в него когда-то. В свое оправдание скажу, что тогда мне было десять лет.
― И все равно не понимаю, чем тут гордиться. ― Я морщу нос. ― Что хорошего, если завтра он и имени ее не вспомнит, кувыркаясь с другой?
― Потому что он Шейн Келлер. Для девчонок типа Триш это уже достижение всей жизни. Будет о чем внукам рассказать.
Мы обе прыскаем от смеха.
― Ну, если только это, ― с сомнением тяну я.
― А представь, если он станет звездой первого дивизиона? На этом еще и заработать можно будет, если дать интервью в пару-тройку журналов. И вообще: ты отхватила себе самого Райана Полонски. Большинство девчонок тебя за это готовы столкнуть под поезд.
Я легонько толкаю Ненси, и она улыбается. Может, ее слова не так далеки от истины, но я знаю, что сама она так не думает. После того, как мы с Райаном стали парой в конце прошлого учебного года, я на самом деле стала ловить на себе завистливые, недоброжелательные взгляды девочек, которые еще недавно улыбались мне вполне искренне.
Вот что значит получить статус подружки одного из самых желанных парней школы.
Но я-то не потому с Райаном. Он классный, забавный и добрый. Мне с ним хорошо.
Если бы еще не его лучший друг…
Меня передергивает при мысли о Келлере. Он на дух меня не переносит, хотя, что плохого я ему сделала?
Рай говорит, что это ревность, и Шейн скоро привыкнет ко мне, но мы вместе уже полгода, а его друг, кажется, стал только хуже относиться ко мне.
― Эрин просто рвет и мечет из-за сегодняшнего перепихончика Триш и Шейна, ― щелкая зажигалкой, с заднего сиденья информирует Скайлер.
Я, Ненси и Скай направляемся на вечеринку в доме Райана. Сегодня я трезвый водитель, хотя ничего не имею против, потому что всякий раз, стоит мне перебрать, ужасно себя чувствую.
― Эрин надеялась, что Келлер вспомнит о ней через год и захочет все повторить?
Ненси оглядывается через плечо на Скайлер.
Скай фыркает:
― Наверное.
― Скай, не кури в машине. ― Я смотрю на нее в зеркало заднего вида. ― Родители унюхают и с катушек слетят!
Не знаю, что бесит меня больше: то, что Скайлер курит в моей машине, или все эти разговоры про Келлера и его девках.
Наверное, все сразу.
― Ладно, я окно открою! ― уступает Скай.
― Просто выкинь чертову сигарету, ― ворчу я.
Ненси с удивлением смотрит на меня.
― Ты чего?
― А что? Воняет же, а от пепла обивка может испортиться, ― оправдываюсь я.
Веду себя, как сучка. С чего бы это?
― Можно подумать, ты ревнуешь, ― заявляет Ненси, скидывая свои балетки и поднимая ноги на консоль.
Я едва руль из рук не выпускаю: что она такое несет?!
― О чем ты? ― Я с возмущением смотрю на лучшую подругу.
― После этих разговоров о Шейне и Триш ты бесишься, ― не моргнув, отвечает она.
Скайлер подается вперед.
― Мел ревнует Шейна? ― хихикает она. ― Да ладно!
Я чувствую, как мои щеки становятся горячими от прилива крови, а тело тем временем леденеет.
― Вы обе что, окончательно тронулись? С чего бы мне Келлера ревновать? Он мне даже не нравится! Да пусть с кем хочет трахается!
Ненси долго не сводит с меня внимательного взгляда, чем нервирует, а потом начинает смеяться.
Я немного расслабляюсь.
― Остынь! Я просто прикололась.
Я показываю ей средний палец, чем веселю еще больше. Скоро мы все начинаем смеяться, и напряжение уходит из моего тела.
Боже, я ревную Келлера!
Вот это выдумала, дурочка!
***
Вечеринка почти подошла к концу, остались только самые стойкие.
Не дожидаясь, пока все свалят, я отправляюсь на кухню и берусь за уборку. Я всегда помогаю Райану, когда он устраивает тусовки у себя дома. А это случается не так и редко, потому что большую часть года его родители проводят в Вашингтоне – отец Рая работает в администрации Белого дома. А для матери светская жизнь столицы кажется заманчивей, чем воспитание единственного сына.
Я беру черный мешок и скидываю в него весь мусор, что остался после вечеринки. Внезапно раздается визгливый смех Триш – музыка уже не играет, поэтому мне хорошо его слышно. Я пугаюсь, что она может нагрянуть на кухню, но она кричит кому-то: «Пока!» и, по всей видимости, убирается из дома, потому что ее больше не слышно.
Триш мне не то, чтобы не нравится, мы не подруги, но до сегодняшнего вечера я о ней вообще почти не думала. А теперь меня от нее тошнит.
Фу, какая нормальная девушка станет делиться планами кого-то «поиметь» в общей раздевалке?
Морщась, я принимаюсь вытирать разлитое на столешнице молоко (серьезно, кто пьет молоко на вечеринке?), когда в кухню заявляется Келлер.
Я мысленно чертыхаюсь: разве он не уехал с Триш?
Делаю вид, что не замечаю его, продолжая уборку. Шейн достает бутылку с водой из холодильника, потом приваливается к столешнице и пока пьет, таращится на меня.
Меня это нервирует. Хочется сказать ему что-нибудь грубое и обидное.
― В чем твоя проблема, Уоллес? ― вдруг выдает он.
Я застываю с бумажным полотенцем в руке и медленно поднимаю голову.
― Что, прости?
Шейн щурится:
― Что с тобой не так?
Я призываю себя к тому, чтобы не запустить в него мокрым, грязным полотенцем.
― Ты с косяком перебрал, Келлер?
― Ты мне не нравишься, поняла? ― цедит он, кривя губы.
Я моргаю, потому что это последнее, что я ожидала. И хотя это не имеет значения, внезапно мне… больно.
― Ладно. Ты мне тоже, ― мой голос совершенно ровный.
― Мы никогда не станем друзьями, ― продолжает он, подступив ближе и нависая надо мной. Каждое его слово сочится неприязнью. ― Даже не думай, что можешь рассорить нас с Раем. Ты – ванильная сучка, и скоро он поймет, что ты ему нахер не сдалась.
Я слишком шокирована, чтобы что-то отвечать.
Откуда в нем столько ненависти?
― На, убери!
Он швыряет на столешницу пустую бутылку, разворачивается и выходит из кухни.
