Рубан скрылся в спальне, не удостоив меня даже взглядом. Дверь за ним тихо закрылась, и в доме сразу стало как-то пусто - только потрескивал камин и за окнами выл ветер.
«Ну что ж, - подумала я, - значит, мне достанется гостиная.»
Я обвела взглядом пространство: диван у камина, мягкий плед, пара подушек - уютно, тепло, почти по-домашнему. Так даже лучше. Здесь, по крайней мере, можно слышать, как дрова тихо потрескивают и как снег шепчет за стеклом.
Я устало села, сняла ботинки, натянула на себя плед и улыбнулась. Сегодня было уже поздно, дорога утомила, и всё происходящее казалось нереальным. Снегопад усиливался, ветер завывал, будто хотел предупредить, что ближайшие дни никто не покинет этот дом.
Я легла прямо в одежде, чувствуя, как тепло камина постепенно проникает в тело. Глаза закрывались сами собой. Перед мысленным взором то и дело мелькало его лицо - хмурое, сосредоточенное, с этим взглядом, будто он видит всё насквозь.
Вот это, кстати, отличная идея для нового романа...
Одинокая женщина, случайно оказавшаяся запертой в доме с мужчиной, который сначала раздражает, а потом...
Я не успела додумать, как улыбка растянулась на губах.
Да, из этого точно выйдет хорошая история.
Камин мерно потрескивал, где-то хлопнула створка окна, и всё вокруг погрузилось в уютную тишину.
Перед тем как уснуть, я подумала только одно:
Если бы кто-то сказал мне утром, что я проведу ночь под одной крышей с Вячеславом Рубаном, я бы рассмеялась. А теперь... теперь мне просто страшно проснуться и понять, что всё это был сон.
На следующий день, я проснулась от запаха кофе и тихого звона посуды. Сначала не поняла, где нахожусь - потолок из деревянных балок, мягкий свет, треск камина. Потом вспомнила: горы, домик, снег, и... он.
Вячеслав Рубан.
На кухне кто-то двигался - уверенно, без суеты, но с заметной раздражённой точностью. Я осторожно поднялась, натянула свитер, который еще сняла ночью и выглянула из-за угла.
Он стоял у плиты в домашней одежде - простая чёрная футболка, спортивные штаны, но, чёрт побери, даже так он выглядел, как со съёмок. Его движения были чёткими, выверенными, а лицо - сосредоточенным, чуть нахмуренным. Видно было, что настроение у него не из лучших.
- Доброе утро, - произнесла я неуверенно.
Он повернулся, мельком посмотрел на меня и коротко кивнул.
- Доброе. Кофе будете?
- Э... да, спасибо, - пробормотала я.
Он налил в кружку и поставил передо мной, не глядя. Всё в его поведении было подчеркнуто сдержанным - вежливость, но без тепла. Словно я была не человеком, а просто временным неудобством, с которым нужно смириться.
- Погода испортилась, - сказал он, бросив взгляд в окно. - Дорогу перемело. Так что ближайшие пару дней нам, похоже, придётся... уживаться.
Я улыбнулась неловко.
- Ну, ничего, думаю, справимся.
Я всегда была податливой, подстраивающейся под обстоятельства.
Он же не ответил. Только слегка пожал плечами, продолжая помешивать кофе.
В нём не было грубости - ни одного колкого слова, ни язвительной интонации. Но и тепла не было вовсе. Он держал дистанцию инстинктивно, как человек, привыкший не подпускать никого ближе, чем нужно. И я это понимала.
Смотрела на него и думала: Он, наверное, даже не видит меня. Просто женщина в свитере, с растрёпанными волосами и следом от подушки на щеке. Для него я никто.
А для меня он...
Он был слишком красив, чтобы быть настоящим. Лучше, чем на экране. Там - герой-любовник. Здесь - живой, но от этого ещё опаснее. Его глаза казались темнее, чем в фильмах, голос - ниже, а каждая пауза между словами будто несла в себе скрытую силу.
Я отвела взгляд, делая вид, что рассматриваю кружку.
Что ж, пусть он не видит во мне женщину, - подумала я. - Может, это даже к лучшему. Тогда сердце останется в целости. Или хотя бы какое-то время будет притворяться, что в целости.
Я тихо поставила кружку на стол, стараясь не мешать. Он, в свою очередь, погрузился в свои дела: проверял сценарий, что-то записывал на планшете, иногда хмуро ворчал себе под нос, словно недоволен самой мыслью, что нам придётся делить дом. Но при этом он не был груб - просто сдержан, будто человек, который привык жить по своим правилам и не подпускать никого ближе, чем нужно.
День шёл медленно. Я старалась не вмешиваться, занималась своими записями, читала книги, иногда разглядывая заснеженные ели за окном. Между нами сохранялось молчаливое соглашение: он работает, я - тихо существую в этом же пространстве. Лёгкое напряжение висело в воздухе, как электричество перед бурей - ни слова, ни взгляда, а сердце всё равно дрожало при каждом его движении.
После обеда я решила выйти прогуляться на улицу - свежий снег манил, а морозный воздух бодрил. Одевшись потеплее, я вышла на крыльцо, вдохнула ледяной воздух и сделала пару шагов по скользкой дорожке.
И тут я поскользнулась на льду и отчаянно замахала руками, пытаясь удержаться. Сердце ушло в пятки, а мир словно замер на мгновение.
И в этот момент чьи-то руки уже были на моей талии. Я вздрогнула, обернулась - и там был он. Настоящий, с холодным взглядом, но теперь рядом, так близко, что я могла почувствовать тепло его тела сквозь одежду. Вячеслав поймал меня мгновенно, удерживая крепко, чуть больше, чем требовалось, чтобы я не упала. Я замерла, сердце забилось быстрее, а он на секунду уставился на меня, словно сам не ожидал, что так среагирует.
- Всё в порядке? - спросил он, с лёгким раздражением, словно это падение нарушило его порядок, а не напугало меня.
- Да... да, спасибо... - прошептала я, краснея до корней волос.
Он отпустил меня, но остался рядом, держа взгляд на моём лице. Я почувствовала, как сердце стучит слишком быстро, а разум почти отказался работать.
- Вам звонили. Вот, - всучил мне в руки мой телефон. - Смотрите, где ходите, - сказал он строго, но без злобы. - И снег... он может быть скользким на морозе.
Он ушёл так же быстро, как появился. Я же, как дура, стояла и смотрела на его спину, не в силах сдвинуться с места, забыв, что должна перезвонить сестре.
Я решила не терять времени и приготовить поздний обед. Домик был крохотным, но кухня удобная - плита, духовка, деревянный стол. Я достала овощи, мясо, нарезала их аккуратно, добавила специи, и вскоре в воздухе запахло жареным, травами и теплом.
Вячеслав сидел на краю дивана, сначала с явной скукой и некоторым раздражением, что-то смотрел в планшете, а потом , когда я ему предложила попробовать блюдо, словно сомневался, стоит ли это всё пробовать. Но когда я поставила на стол тарелки с ужином, его взгляд задержался на еде. Он взял вилку, попробовал, нахмурился, будто собирался критиковать, и... неожиданно расслабился.
- Для меня... кроме моей матери никто не готовил, - сказал он тихо, словно это был факт, а не жалоба.
Я замерла на мгновение, не ожидая такой искренности.
- Не беспокойтесь... - выдала я сразу, не подумав, - когда у вас будет жена, она непременно вас побалует.
Неловкая пауза застыла в воздухе. Он уставился на меня странно, глаза слегка сузились, рот приоткрылся, но слов не последовало.
Я почувствовала, как сердце начало биться быстрее, а щеки загорелись. В воздухе повисло напряжение, которое можно было разрезать ножом.
- Ну, т.е. я хотела сказать... что женщины любят готовить... - начала я, чувствуя, как лицо мгновенно горит. - Это нормально, если жена готовит мужу...
Слова будто застряли в горле, и я поняла, что делаю только хуже. Он внимательно смотрел на меня, молча, а я отчаянно пыталась как-то выкрутиться:
- Т.е. не жена, а женщина... - запиналась я, - не мужу, а просто знакомому...
Я окончательно запуталась, слова рвались одно за другим, становились бессвязными, а голос дрожал. На секунду подумала, что лучше бы замолчать, но было поздно - весь этот поток уже вылетел наружу.
И тут я заметила: уголки губ Вячеслава дернулись, и на мгновение на его лице появилась едва заметная, тихая улыбка. Она была такой маленькой, почти невесомой, что мне показалось, а вдруг это все мое воображение?
Я замерла, пытаясь понять, заметил ли он, что я вижу эту улыбку. Он тут же отвернулся к окну, словно это была случайность. Но внутри меня что-то дернулось, маленькая искра радости и волнения - тихая, но непреодолимая.
