Передернувшись от такой перспективы, я посмотрела на лорда уже не с опаской, а с надеждой. И не смогла не спросить:
— Господин, вы же выведете меня на тропу? После оплаты?
Янтарный расхохотался. Так, словно я рассказала какую-то забавную историю или колесом между деревьев прошлась. И хохотал чуть ли не минуту, а потом вмиг посерьезнел. Облокотился на свои колени, подпер ладонями подбородок и уставился в упор золотыми глазами.
— Смешная девочка. Выведу, конечно. Уже потому, что отдать мне долг прямо здесь и сейчас ты не сможешь.
И тут до меня дошел настоящий ужас ситуации. Да я же влипла по самые мои человеческие ушки! Три желания, обещанные фейри... И вряд ли дивного спасителя интересует моя девственность и все из нее вытекающее — это было бы крайне неприятно, но очень просто. За это не спасают. Еще я могу спеть ему песенку. А вот рубашку постирать или пирог испечь в лесу ну никак не получится, даже если он захочет. Только он не захочет.
Наверное, я сильно переменилась в лице, потому что в глазах Янтарного лорда явственно отразилось удовлетворение. Конечно. Нет ничего слаще, чем напугать смертного...
И это одна из причин, почему я не хочу быть смертной.
— Мы заключим договор, — спокойно сказал лорд. — Официальный договор на исполнение трех желаний.
Совсем плохо... Расторгнуть договор с высшим фейри невозможно. С другой стороны, он тоже будет вынужден следовать поставленным условиям. Так, Ула, внимание и еще раз внимание! Все внимание — на условия договора!
— А какие еще варианты? — спросила на всякий случай.
— Только один, — столь же спокойно ответил Янтарный. — Я верну тебя туда, откуда забрал.
Понятно. Ну, жизнь всяко дороже...
— Я согласна. — И быстро добавила: — На договор.
«Тщательно выбирай слова, когда говоришь с любым фейри, — неустанно повторяла мне названая мать. — Даже с бестолковым пикси! Следи за каждым словом, своим и чужим!»
И я еще совсем маленькой поняла, насколько это важно. В Волшебной стране слова имеют вес, объем, запах... пусть невидимо и неощутимо, но имеют. А главное — они имеют последствия. Всегда.
Мир фейри полон волшебства. Самого разного, и вовсе необязательно доброго.
— Отлично, — кивнул лорд и поднялся, жестом велев мне сделать то же.
Минуту спустя я с тоской наблюдала за творившимся волшебством, абсолютно уверенная, что доброты в нем нет ни на монетку. Даже на лепреконскую.
Мы стояли друг против друга на расстоянии моего шага, а вокруг нас вырастало из земли золотистое кружево. Ну очень похожее на паутину насекомообразной красавицы! По крайней мере мне так казалось...
Кружевная сеть заключила нас в кокон и замерцала. Это было настолько неприятно, что я никак не могла сосредоточиться, а Янтарный уже заговорил:
— Повторяй за мной. И будь внимательна, — внезапно подмигнул он.
Я вытаращила на него глаза, тут же забыв о паутине. Надо же! Как мило с его стороны! И как подозрительно...
— ...долг за спасение моей жизни от Трентанской паучихи...
Долг, да. Это долг. Повторяю.
— ...исполнить три желания Янтарного лорда...
Обещаю.
— ...как минимум одно из них в течение ночи Холлан-Тайда...
Стоп.
— Секундочку! — Я подняла перед собой руку, останавливая лорда. — Простите! А что, если я не успею?
Янтарный взметнул брови, и я невольно уставилась на них. Пепельные, такие светлые на фоне смуглого лба. Завораживающий контраст.
— Ночь Холлан-Тайда длится долго, девочка.
— Я знаю, да. Но ведь не бесконечно.
— Для кого как, — пожал плечами дивный лорд. — В твоем случае это будет зависеть... Неважно. Продолжим.
От чего будет зависеть? Вот от чего? От меня? От желаний? Если вдруг я не смогу исполнить какое-то, то ночь для меня станет вечной? Или...
— ...и клятва нерушима, неоспорима и не имеет дверей, ни явных, ни тайных...
— Как это — не имеет дверей?
— Нельзя обойти, — отмахнулся лорд. — Повторяй!
Собственно, какие у меня варианты? Да никаких. Не поклянусь — вернусь к паучихе.
Я сунула пальцы в кармашек, коснулась заговоренного песка. На месте. Хотя высыпаться он и не мог. А вот мог ли действительно помочь — вопрос, на самом деле... Нет. Лучше клятва. Наверное…
Вдобавок если я попытаюсь удрать и не сдержать клятву, то мой улыбчивый рыцарь в два счета может стать злобным колдуном.
Проговорив последнее слово и дождавшись его от меня, Янтарный нарисовал в воздухе сложный знак — ни за что бы не повторила! И запомнить не смогла, потому что левое предплечье, ближе к локтю, словно комар укусил. Я хлопнула себя по руке, но чуть ниже меня укусили второй раз, и сразу же — третий.
Лорд улыбался.
Я засучила рукав куртки. Сквозь тонкую ткань рубашки просвечивались... три зигзага.
— Три желания, — напомнил Янтарный. — Это метки, Ула. Как только желание исполнится — метка погаснет.
Надеюсь, не только погаснет, но и пропадет.
Золотая паутина ярко вспыхнула и исчезла. Только воздух вокруг чуть дрожал, да клены шумели, словно поднялась буря. Но бури не было.
— Идем, — дивный протянул мне ладонь, и я не слишком уверенно приняла ее. По-прежнему холодная. И сильная.
Он снова переплел наши пальцы. Но открывать тропу не стал.
— Я могу вернуть тебя домой, — предложил неожиданно.
— Нет, — отказалась я. — Не надо.
— А куда тебе, собственно, надо?
Хороший вопрос.
Я замялась, не представляя, что ответить.
Не то чтобы я совсем не знала волшебных троп. Знала, конечно. Мать водила меня, и показывала, и учила. Но одна я шла впервые.
— Видите ли... Ну, в общем, я просто гуляю.
— Просто гуляешь, — задумчивым эхом повторил Янтарный. — Что ж...
И я в мгновение ока оказалась в незнакомой мне долине.
Ночь здесь была светлой — благодаря звездам. Ни тучки, ни облачка. Я видела очертания холмов и тропинку под ногами. Трава на ней стелилась вперед, словно ее пригибал ветер, хотя ветер дул мне в лицо.
И я была одна. Что, безусловно, радовало!
Можно даже вообразить, что не было никакой паучихи и никакого лорда.
Вот только, обнажив предплечье, я увидела на коже три маленьких, не длиннее ногтя, молнии. Желтенькие такие, тускло светящиеся.
Но лучше выбросить это из головы. Временно. Как и паучиху. Как и Янтарного. Как и то, что он откуда-то знал, зачем я гуляю по волшебным тропам. А, кстати, откуда? Ну ладно, предположим, знаком с моей матерью и ему известна моя история. Но ведь о том, что ему нравится моя «высокая цель», он объявил до того, как я назвала свое имя...
Ладно. Надо идти!
Есть такая поговорка, и у смертных, и у дивного народа: утро вечера мудренее. Проблема в том, что утро наступит нескоро. Может, завтра. А может, через месяц. Или даже через год?..
А сейчас — в дорогу!
