Причем большинство из этих женщин даже не видели султана иначе, как мельком, поднося ему еду и напитки, когда тот наведывался в гарем. А то и вовсе лишь с трибуны, на мероприятиях вроде этого. Такие выполняли в гареме роль обычной прислуги, обхаживающей сотни наложниц и фавориток султана.
Что ж, есть шанс на то, что во всем этом разнообразии Сулан быстро забудет обо мне, переключившись на девушек, лезущих из шкуры вон в попытках выбить для себя положение получше. Вопрос был в другом: как при всем этом раскладе действовать лично мне?
Пока я раздумывала, взгляд зацепился за девушку, стоявшую у самого края трибуны для наложниц. Красивую, стройную, с золотистыми волосами до бедер, и необычайно светлой персиковой кожей. Судорожно сжимая пальцами юбку из небесного шелка, она что есть силы закусывала губы и остекленевшими глазами смотрела на казненную наложницу.
А праздник тем временем продолжался! Закончив приветственную речь, султан покинул трибуну, и заиграла музыка. Толпа, собравшаяся под стенами дворца, пустилась в радостные пляски, угощаясь едой, которую бесплатно раздавали на улицах. На вечер обещали фейерверки…
Но мне предстоял другой «фейерверк», и я это прекрасно понимала. Ведь это даже казалось вполне логичным: завершить для себя праздник в честь покорения соседней империи, изнасиловав девятнадцатилетнюю принцессу той самой империи, поступившую этим утром в твой гарем.
Вскоре смотрители вывели меня с трибуны для наложниц и сопроводили в баню. Хоть этим утром, оказавшись во дворце, я уже имела возможность помыться, но день был долгим, насыщенным и жарким. Султану же традиционно следовало подавать на блюдечке только свежее тело, пахнущее душистыми маслами.
Изучая традиции других имперских дворов, я знала, какие царят здесь, в Остваре. В частности — традиции отношений между султаном и его гаремом. Потому была в курсе того, что красиво одетая наложница должна подождать под дверью, пока султан войдет в свои покои и ляжет в постель. А после на коленях подползти к нему от входа, поцеловать ковер и ублажать своего властителя.
Однако смотрители меня удивили. По особому распоряжению Сулана местом, куда меня отвели, были не его личные покои, а одна из спален. И там меня оставили в одиночестве, приказав ожидать, пока у султана появится на меня время.
Когда дверь покоев закрылась за смотрителями, я несколько секунд неподвижно стояла на месте, а после начала наматывать круги по комнате. Рука как-то сама ухватилась за один из сочных фруктов, лежавших в вазе на столе. И перебирая пальцами по его упругой кожуре, я поняла, что невыносимо голодна. Ну конечно, ведь с самого утра было столько суматохи, которая, вперемешку с волнением, напрочь отбивала аппетит.
Умяв сладкий фрукт (оказавшийся, к моему приятному удивлению, без косточек), я сразу же взяла второй и надкусила его.
...Как вдруг скрипнула дверь.
От него веяло силой, властью, могуществом и непоколебимой уверенностью в себе. Я ощутила это сразу, еще до того, как обернулась и увидела его. Эта волна непобедимой моральной мощи врезалась в мою спину и заставила задрожать, выпустив душистый фрукт из рук. Наверное, если бы я не успела проглотить откушенный кусочек, то просто подавилась им. Каждая фибра души в ужасе ощущала, что за моей спиной зверь! Страшный, опасный зверь, от которого нужно срочно бежать подальше!
Вот только мне не было куда бежать, и я все так же не имела никаких прав. Потому оставалось лишь слушать гулкие шаги, с которыми этот безжалостный хищник приближался ко мне.
