Мой собеседник тяжко вздохнул и развел руки.
- Еще во время атаки, идущие сзади стали придерживать коней, -
неспешно пояснял он. - Фалангу твой тумен атаковал один. Наш удар
сыграл на руку твоим врагам. Появился повод бросить тебя, что они и
сделали. Думаю, неслучайно.
- Что-то случилось в Орде, - пришлось сделать печальный вывод. –
Султан может об этом знать?
- Прошло почти пол месяца, наверняка, знает, - заверил Гаран.
«Значит, наш интерес друг к другу взаимный», - проскользнула
мысль.
- Как ты оказался в корпусе? - спросил я.
По моим понятиям, в гвардии султана могли служить только
потомки знатного рода. Гаран таким не выглядел. Не было в нем
надменной самоуверенности и властолюбия. Был честный и верный воин.
- Это интересная история, - улыбнулся Гаран. - Мой отец всю
жизнь работал на земле. Изобретательный труженик и деловой хозяин.
Нас было шестеро детей, но жили мы сытно и беззаботно. Урожай
здесь можно снимать три раза в год, но отец вывел сорт дыни,
плодоносящей четыре раза. Это приносило большой доход. Десять
лет назад отец поехал в Каир продавать эти дыни. В двух верстах
от городских стен, справа от дороги, он увидел компанию богато
одетых людей с охраной, сидевших на ковре под стройным тополем
у дастрахана, уставленного всевозможными яствами. Один из них встал,
подошел к отцу и спросил, не везет ли он на продажу дыни. Если да,
то он с друзьями готов их купить по любой назначенной цене. Отец
изначально планировал цену и никогда ее не менял. Человек купил у
отца весь товар, заплатив золотыми динарами и пригласил в компанию.
Отцу освободили место напротив человека, негромко излагавшего свои
мысли. Остальные не шевелясь смотрели на него, внимая каждое слово.
«На меня повеяло властью», - говорил потом отец.
- Ты прав, повелитель, - произнес пригласивший. - Дыни есть.
- Ну вот, - мягко усмехнулся султан, отец понял кто перед ним. –
А ты толковал, что не сезон. Мы живем в стране сказочных
возможностей, где любая цель достижима.
Узнав о цене, распорядился выдать еще триста динаров,
за честность. Дыни так понравились, что султан приказал выдать отцу
патент дворцового поставщика.
- Мне знакомо твое лицо, - сказал султан отцу. - Не был ли ты на
маневрах год назад?
Раз в пять лет султан устраивает смотр армии. Конное ополчение
сражается против корпуса мамелюков. Ополчением султан командует
лично. Цель сражения – окружить противника.
Отцу не довелось тогда видеть султана, но тот видел и запомнил
его. Ополчение разделилось на два отряда. Тот, в котором был отец,
выманил корпус на себя. Корпус окружил отряд, но сам оказался
окружен основными силами ополчения. Говорят, что всю следующую
ночь султан учил начальника корпуса играть в чанчурангу.
- Что это? - спросил я.
- Игра фигурами на костяной доске. Увлекательная и азартная.
Напоминает сражение двух армий. Цель – уничтожить предводителя
противника. Думаю, играть начальник научился. Следующие маневры
корпус не проиграл.
- Есть ли у тебя просьба ко мне? - спросил султан отца и так
взглянул в глаза, что тот поведал свою главную печаль. А печалью
был я. Третий сын – драчун и забияка. Вольный конь, дурной козел,
упрямый осел и все вместе взятое.
- Славный малый, - заключил султан, выслушав отца. - Запиши
его в корпус, - сказал одному из сидящих.
Так началась моя нынешняя жизнь.
- Когда в Каир? - спросил я.
- Врач сказал, через три дня можно будет ехать.
Мне стало немного жутковато. С сильными мира сего встречаться
доводилось, но тот, с кем предстояла встреча, превосходил их во много
раз. Волей он мог подавить любого, а мне хотелось остаться самим
собой.
- Одна просьба, перед выездом хочу пройти по Дамаску. -
Гаран понимающе кивнул.
Дамаск. Город моих несбывшихся надежд. Напоминает
огромный базар. Торгуют чем угодно на каждом углу. А сколько
золота и серебра, камней драгоценных. В оружейной лавке грозно
сверкают доспехи из знаменитой стали. Хороши клинки и кинжалы.
Торговцы опасаются меня. Нигде не любят ордынцев. Лишь
присутствие Гарана их успокаивает.
К жаре я постепенно привык и сегодня сиял, отражая жестокое
солнце. Мне вернули оружие и амуницию. Поэтому сияли клинок,
доспехи, натертые до блеска и даже моя бритая голова. Но внутри
было мрачновато. Пройтись бы вихрем по этому великолепию, да
домой с победой. Но я пленник, в статусе почетного гостя султана.
Обращаются ко мне не иначе как «Славный Воин Нурибек».
Правда, пустота в карманах слегка угнетает. Гаран предложил сто
динаров, пришлось отказаться. Человек хороший, но тот бич был,
похоже, в его руках. Нужно сохранять лицо. О дружбе речь идти
не может. Содержать гостя, обеспечивать пищей и кровом, - это
пожалуйста.
Укрывшись от жары, мы обедали в богатом доме, где знали
моего пленителя. Оказывалось почтение с легкой примесью страха.
На саблю косились.
- Говорят, в Орде прекрасно владеют клинком, - обратился ко мне
хозяин.
В ответ я взял грушу, подбросил вверх, два раза махнул саблей,
быстро убрал в ножны, поймал грушу и разделил на четыре равные
части. Изумлению хозяина не было предела. Была вызвана танцовщица.
Меня не удивил танец живота, но эта стройная газель знала дело.
Есть женщины, излучающие нежность тепло и любовь. Из нее исходили
огонь, страсть и легкая порочность. Танец завораживал. Я заглянул
внутрь красоты движений и почувствовал, как силы вернулись ко мне.
Танец закончился, и я понял, что начинается новая жизнь, где
ждут новые победы.
- Скажи ей, - обратился я к хозяину. - Что гость очень доволен.
Тот расплылся в улыбке, а Гаран глянул с уважением.
- Ты владеешь искусством располагать к себе людей, - говорил он
потом. - Жаль, что скоро расстанемся.
На следующий день мы двинулись в Каир.
