Милана открыла глаза, и её тут же ослепил яркий белый свет. Она моргнула раз, другой… и уставилась в потолок.
Девушка лежала в больничной палате. Стерильный запах, тишина, белые стены – всё это давило на неё.
«Милана», – мягко произнёс знакомый голос.
Та медленно повернула голову и увидела Татьяну, свою лучшую подругу, сидящую у её кровати.
«Таня… – голос Миланы был хриплым. – Что ты здесь делаешь? Где Ева?»
Глаза Татьяны потемнели от горя. Она смотрела на Милану так, как смотрят на сломленных, беспомощных и убитых горем.
И тут Милану осенило.
Ева.
Воспоминания нахлынули, как цунами.
Лихорадка. Кровь. Больница. Прямая линия на кардиомониторе.
Её дочь умерла.
Милана ахнула, у неё перехватило дыхание, а слёзы ручьём текли по щекам.
«Кто-то отравил мою дочь, Таня, – прошептала она, и голос дрогнул. – Кто-то убил моего ребёнка… – руки её вцепились в больничные простыни, костяшки пальцев побелели. – Она… она любила эту еду. Я сама её приготовила. Как она могла быть отравлена?»
«Тебе нужно успокоиться, Милана. Ты беременна. Пожалуйста, не нервничай», – мягко сказала девушка, накрывая её руки своими.
Милана резко посмотрела на неё: «Откуда ты знаешь, что я беременна?» – спросила та всё ещё дрожащим голосом. Она была единственной, кто знал, и больше никто.
«Мне сказал врач», – ответила Татьяна.
Внезапная мысль охватила Милану: «Андрей знает?»
Подруга медленно покачала головой: «Нет. Он ушёл до того, как пришли результаты обследования. Он позвонил мне и попросил остаться с тобой».
Он ушёл?
Значит, она только что потеряла дочь, а муж не смог остаться и подержать её за руку?
На глаза вновь навернулись слёзы. Горло сжалось.
Она потеряла всё за один день: дочь, мужа, брак. Всё рухнуло в мгновение ока.
«Мне нужно поговорить с Андреем, – пробормотала она, рывком отбросила простыни и поднялась на дрожащих ногах. – Он не может развестись со мной. Он должен знать, что у нас будет малыш. И что я не травила Еву. Я никогда не сделала бы такого со своим ребёнком, – голос её снова дрогнул. – Мы должны найти того, кто это сделал, Тань. Кто бы ни убил моего ребёнка… он должен заплатить».
«Милана, подожди…» – крикнула Татьяна, но та уже вышла за дверь.
Подруга тяжело вздохнула, покачав головой. Эта девчонка всегда была упрямой, ещё со студенческих лет. К тому времени, как она добралась до входа в больницу, Миланы уже не было.
Вернувшись домой, Милана вышла из такси и встала перед Домом стаи.
Её сердце колотилось.
Андрей должен был выслушать. Он должен был ей поверить. Может быть… может быть, если она расскажет ему о ребёнке, он наконец-то выслушает.
Девушка вздохнула и вошла внутрь. Когда она проходила мимо членов стаи, те почтительно кланялись.
Милана всё ещё была Луной, что бы кто ни говорил.
Она вошла в лифт, поднялась на пятый этаж и остановилась у приоткрытой двери кабинета Альфы.
Она уже собиралась постучать… когда услышала голоса.
Андрей и… женщина.
Софья.
Через небольшую щель она увидела Софью в коротком платье, сидящую на столе Андрея и тихо хихикающую над чем-то, что он сказал. От этого зрелища в животе всё сжалось.
«Не могу поверить, что она отравила моего ребёнка, – сказал Андрей; в его холодном голосе слышалась боль. – Она могла отравить и меня. Я ненавижу её. Я просто хочу, чтобы она подписала документы о разводе».
Сердце Миланы упало, а слёзы застилали глаза: «Как он мог подумать, что я отравлю нашего ребёнка?» – в неверии подумала она.
«Ты уверен, что она подпишет?» – спросила Софья, широко раскрыв глаза, изображая заботу.
«У неё не останется выбора. После этого мы проведём церемонию отвержения. Я отвергну её», – ровно сказал он.
Горячие капли вновь потекли по щека Миланы.
«Но разве ты не любишь её?» – спросила Софья.
«Не заблуждайся. Я ничего к ней не чувствую».
Собеседница улыбнулась, коснувшись его плеча: «Я знала, что она злая. Как только она уйдёт, мы наконец-то сможем быть вместе».
Мужчина не ответил.
«Андрей? – подзадоривала она. – Ты меня слышал?»
«Что?» – резко спросил он, словно выйдя из транса.
«Я сказала, что мы наконец-то будем вместе, как только она исчезнет из нашей жизни», – сладко повторила Софья.
Андрей кивнул.
Этого было достаточно. Милана распахнула дверь и вошла внутрь.
Парочка ошеломлённо обернулась.
«Разве ты не должна быть в больнице?» – прошептала Софья себе под нос.
«Что тебе нужно, Милана?» – холодно спросил Андрей, вставая со своего места. На его лице не было никаких эмоций, только лёд.
«Мне нужно поговорить с тобой, Андрей. Пожалуйста», – сказала она, с трудом сглотнув и заставив себя не плакать перед Софьей.
«Что ещё тут можно сказать? Ты отравила Еву. Мой ребёнок умер из-за тебя!» – прорычал он.
«Я не убивала её! – закричала девушка дрожащим голосом. – Я никогда не отравила бы свою дочь…»
Андрей усмехнулся: «А кто готовил еду, которую она ела?»
«Я, но…»
«Это всё, что мне нужно знать, – отрезал он. – Ты приготовила еду. Ты отравила её. Убирайся из моего кабинета».
«Андрей, я не… я…»
«Ты его слышала. Уходи», – самодовольно сказала Софья, перебивая её.
Милана сжала кулаки.
Она повернулась к Софье; в её глазах горела ярость: «Да кто ты вообще такая, чтобы так со мной разговаривать? Это между мной и моим мужем. Не вмешивайся».
Соперница усмехнулась: «И это говорит женщина, которая убила свою дочь. Ты не заслуживаешь быть Луной или даже женой Андрея».
Прежде чем кто-либо успел моргнуть, Милана ударила её дважды по щеке. Звук эхом разнёсся по кабинету.
«Никогда больше не разговаривай со мной так, – прошипела Милана. – Я всё ещё Луна, и ты не имеешь права».
Глаза Софьи вмиг наполнились фальшивыми слезами. Она посмотрела на Андрея в поисках сочувствия.
«Убирайся, Милана», – холодно приказал тот.
«Андрей…»
«Я сказал УБИРАЙСЯ!» – закричал он, ударив кулаком по столу.
Та вздрогнула. Медленно кивнув, она с трудом сглотнула подступивший ком и отвернулась.
Прежде чем дверь закрылась за ней, она увидела, как Андрей притянул Софью в свои объятия, поглаживая её волосы, пока та «плакала» у него на груди.
Боль в груди была невыносимой.
Он поверил Софье. Он выбрал Софью.
Вернувшись домой, Милана держалась твёрдо, несмотря на боль.
Она созвала всех горничных в доме и встала перед ними. Её глаза были налиты кровью, но полны решимости: «Кто отравил мою дочь?» – спросила она. Её голос был тихим. Холодным. Опасным.
Горничные поклонились, все до одной дрожа. Никто не ответил.
«Кто подавал еду, которую я приготовила?»
Оксана вышла вперёд: «Я, Луна. Клянусь своей жизнью, я не травила её. Я была с вами и Альфой Андреем ещё до рождения Евы. Я никогда не причинила бы ей вреда».
Милана долго и пристально смотрела ей в глаза. Она не увидела лжи. Оксана говорила правду.
Но кто-то отравил её ребёнка. Кто-то отнял у неё её ангела. И Милана собиралась выяснить, кто это был, и заставить его заплатить.
Продолжение следует
