Ночной Мадрид поглощал меня с головой - улицы были наполнены шумом, неоном и безразличием. Я брела по ним уже несколько часов, потерянная, но упрямая, с болью в теле и камнем на душе. Город не знал ни сна, ни сострадания. Я возвращалась туда, откуда однажды ушла - к порогу прошлого, которое пахло потом, алкоголем и отчаянием.
Стрип-клуб. Я не была здесь уже месяц. Два месяца я танцевала на этой сцене, пока одна ночь не превратила меня в изгнанницу. Но сегодня - у меня не было выбора.
У входа стоял Себастьян - массивный, лысый, с шрамом, рассёкшим щеку. Его тяжёлый взгляд метнулся ко мне, и по его лицу было видно: он не рад.
- Мора, уходи. Здесь тебе не рады. Особенно после последнего случая, - голос был холодным, как бетон.
Я закатила глаза, фыркнула, пытаясь сохранить остатки уверенности:
- Да ладно тебе, Себастьян. Не будь таким суровым... Я всего лишь защищала себя. Я танцовщица, а не шлюха. Меня нельзя трогать без моего согласия. Немного переборщила - но это же было по делу.
Он скривил губы в усмешке:
- Немного? Ты разбила бутылку о голову клиенту - бизнесмену! Ты считаешь это шалостью?! Нет, детка. Ты тогда чудом не угодила в тюрьму. Я не впущу тебя. Не трать силы.
Я приблизилась, кокетливо изогнув спину, сделала «кошачьи глазки», проморгала густыми ресницами:
- Себастьянчик... прошу. Мне действительно нужна работа. Мне негде жить. Племянники голодают... Пожалей детей. Обещаю, я буду пай-девочкой. Без эксцессов. Честно.
Он громко выдохнул, прикрыв глаза, будто спорил сам с собой:
- Ладно. Один последний шанс. Но если ты устроишь ещё хоть один цирк - вылетишь навсегда. И даже не смотри на меня своими глазками.
Я вспыхнула в улыбке и кинулась в гримёрку. Айр, стилист, посмотрел на меня с явным раздражением, щёлкнув языком:
- Ну ты даёшь, крошка. Кто ж тебя так отделал? Всё лицо в синяках. И тело - словно тебя били прикладом. Мне пришлось мазать тебя тональником как штукатуркой. На сцене видно не будет. Удачи, воительница.
Я посмотрела в зеркало. В отражении - рыжий парик, вызывающий макияж, алое бельё, короткая кожаная юбка. Я не узнавала себя. Но это была не я. Это - маска. И этой ночью я снова её надевала.
Я вышла на сцену. Свет прожекторов ослеплял, музыка била в грудную клетку. Я двигалась по пилону с грацией хищницы, сексуально извиваясь, будто в поиске новой добычи.
Мужчина лет пятидесяти, в VIP-зоне, жадно разглядывал меня. Седые, тщательно уложенные волосы, дорогой костюм, кольцо-печатка, Rolex - типичный представитель высшего класса. Богат и, скорее всего, одинок. Я почувствовала запах денег на расстоянии.
Я улыбнулась, слегка наклонившись и медленно обвивая пилон ногами, посылая ему дерзкий взгляд. Он сделал жест пальцами, приглашая.
Я подошла, сексуально покачивая бёдрами, и с игривой улыбкой наклонилась к нему:
- Добрый вечер, сэр. Чего желает ваша душа?
Он дотронулся до моего подбородка. Его пальцы были холодными и вялыми. Лицо испещрено морщинами, нос - кривой, губы - тонкая злая линия. Глаза - полные вожделения.
- Привет, куколка. Поиграем? Станцуешь для меня - и я щедро тебя отблагодарю, - голос его был хриплым, мерзким, старческим.
Я с трудом скрыла отвращение, сохраняя искусственную улыбку. Его возраст приближался к возрасту моего отца. От этой мысли внутри всё сжалось от холода.
Но это была игра. И я играла хорошо.
- Тысяча евро, и я - вся ваша, мой господин.
Он расхохотался, хлопнув себя по колену:
- Ты стоишь таких денег, куколка? Посмотрим. Устроишь мне сказку - получишь всё.
Он вытащил деньги, потряс ими перед моим лицом. Я села ему на колени, провела пальцами по его щеке, поцеловала висок. Слава Богу, он был чистым, с дорогим парфюмом. Если бы вонял - я бы просто не смогла...
Он дрожал. Его рука сильно сжимала моё бедро.
- Пойдём, куколка. У нас впереди долгая ночь.
В отеле я первым делом активировала своё маленькое чудо - глушитель сигнала. Устройство, которое я как-то выкрала у ботаника, стало моим ангелом-хранителем.
Номер был роскошным. Мрамор, стекло, кожа. Деньги у старика действительно были. Я повернулась к нему, соблазнительно улыбаясь:
- Угостишь меня шампанским, мой господин?
Он усмехнулся, раскрыл бутылку с театральным жестом. Вино было дорогим, с правильным звуком и искрой. Я взяла бокал и нежно произнесла:
- Несколько кубиков льда... Вы меня разогрели.
Я провела пальцами по бретельке, облизнула губы. Он сглотнул. Побежал за льдом. Как послушная собака.
- Идиот, - прошипела я, доставая из сумочки флакончик с сильнодействующим успокоительным.
Капли упали в его бокал. Он вернулся, положил лед.
- За долгую, страстную ночь, мой господин, - прошептала я, чокаясь.
Он осушил бокал. Я встала, схватила его за галстук и повела, покачивая ягодицами. Он жадно смотрел, облизывая губы. Я толкнула его на кровать:
- Подожди здесь, пупсик. Я - в душ.
Я закрыла дверь, глубоко выдохнула. Разделась, сняла парик и, наконец, позволила себе расслабиться под струями горячей воды. Тело дрожало, кожа покрылась мурашками - от тепла, от облегчения. Я стояла долго, смывая всё - и грязь, и страх, и ненависть.
Когда я вышла, он уже спал. Глухо, безмятежно. Я смотрела на него с отвращением, срывала с него одежду, будто с куклы, вытащила из кармана кошелёк и забрала своё - тысячу евро.
Я шепнула, презрительно:
- Грязный ублюдок.
Плюнула ему под ноги. Тихо вышла. За дверью уже занималась заря. Пустой город встречал меня холодом и одиночеством.
Мне нужно было лишь немного - угол. Тишина. И пару часов сна.
