Он вспомнил о тех, кто шёл за ним. В последней деревне, откуда он начал восхождение, к нему приставали двое - европейцы, одетые под туристов, но с глазами, которые слишком внимательно смотрели на его карты. Они спрашивали, куда он направляется. Он соврал, сказал, что ищет буддийские святыни. Но они не поверили. Он видел это.
И теперь они где-то позади. Возможно, уже близко.
Николай Иванович принял решение. Он не мог забрать все манускрипты - слишком тяжело, слишком заметно. Но он не мог и оставить их здесь. Он аккуратно завернул их в шёлк, уложил в рюкзак. Сверху положил дневник, компас и письмо, которое написал заранее, ещё в Дели на случай, если не вернётся.
Он вышел из пещеры и завалил вход камнями. Не идеально, но хоть какая-то защита. Затем, сверившись с картой, он двинулся вниз, к перевалу, где у него была спрятана рация.
Он не заметил тени, мелькнувшей за скалой в ста метрах выше.
Ночь он провёл в расщелине, не разводя костра. Спал урывками, прижимая к груди рюкзак с манускриптами. Ему снились странные сны - пять фигур в светящихся одеждах, поющих на неведомом языке, и женский голос, который звал его по имени.
Утром он продолжил спуск. До перевала оставалось часа три, когда тропу перегородили двое.
Те самые европейцы. Теперь они не прятались. Один держал в руке пистолет с глушителем, второй - планшет, на котором мигала карта.
- Доброе утро, профессор, - сказал тот, что с пистолетом, на безупречном русском. - Мы знаем, что вы нашли. Отдайте нам манускрипты, и мы вас не тронем.
Николай Иванович остановился. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя говорить спокойно:
- Не знаю, о чём вы. Я искал буддийские тексты, но ничего не нашёл. Пещера пуста.
- Не лгите, - второй шагнул ближе. - Мы видели, как вы вышли с рюкзаком. Он полон. Давайте сюда.
Николай Иванович понимал, что бежать некуда. Он медленно снял рюкзак, поставил на землю.
- Хорошо. Забирайте. Только не стреляйте.
Он развязал рюкзак и вытащил... запасную куртку, флягу, горелку. Манускриптов там не было.
Первый наёмник выругался. Второй рванул к рюкзаку, вытряхнул содержимое.
- Где они?!
Николай Иванович улыбнулся. Этой ночью он спрятал манускрипты в другой расщелине, в двадцати метрах от места ночлега. Он помнил каждый камень.
- Я не понимаю, о чём вы. Я ничего не нашёл.
Пистолет упёрся ему в лоб.
- Последний шанс, профессор. Где они?
- Ищите, - сказал Николай Иванович. - Гималаи большие.
Он не договорил. Глушитель кашлянул, и тело археолога рухнуло на камни, заливая кровью древнюю тропу.
Наёмники обыскали его, обыскали рюкзак, перевернули каждый камень в радиусе ста метров. Ничего.
- Чёрт, - сказал первый. - Придётся докладывать, что мы его упустили. Начальство будет недовольно.
- А тело?
- Оставь. Здесь никто не ходит. Звери съедят.
Они ушли. И горы приняли тело Николая Ивановича, как принимали тысячи путников до него. Но манускрипты остались ждать.
Через месяц поисковая группа, отправленная женой археолога, найдёт его вещи - разбросанные, замёрзшие, но без намёка на то, что он обнаружил что-то ценное. В его московской квартире, в ячейке депозитария, уже лежало письмо, которое он отправил перед отъездом: «Если со мной что-то случится, передайте ключ от банковской ячейки моему внуку Максиму. Там инструкции. И пусть он никогда не ищет меня в горах».
Прошли годы. Манускрипты спали в расщелине, укрытые камнями, дожидаясь тех, кому суждено было их найти.
Они дождались.
Сорок лет спустя
Москва, квартира Максима Воронцова
Зазвонил телефон. Максим взглянул на экран - неизвестный номер. Он ответил.
- Максим Николаевич Воронцов? - спросил сухой официальный голос.
- Да.
- Вам необходимо явиться в нотариальную контору по адресу... Для получения содержимого банковской ячейки, завещанной вашему деду, Воронцову Николаю Ивановичу, признанному умершим решением суда от 12 марта текущего года.
Максим замер. Деда он не видел с детства. Тот пропал в экспедиции, когда Максиму было пять лет. Его считали погибшим, но тела не нашли. И вот теперь...
- Когда можно подъехать? - спросил он, чувствуя, как внутри закипает странное волнение.
- Сегодня в четырнадцать часов. Возьмите паспорт.
Разговор прервался. Максим посмотрел на фотографию на стене - дед в молодости, с рюкзаком, на фоне Гималаев. Тот же взгляд, что у самого Максима. Те же глаза, ищущие ответы.
Он не знал тогда, что этот звонок запустит цепь событий, которая изменит жизнь пятерых людей - и, возможно, всего мира.
Он просто взял ключи и вышел из дома.
