Комната, где отец проводил приём пациентов, была темна, в свете единственной свечи я едва различала на кушетке очертания неподвижного фасма. Вокруг поблескивали и переливались сиреневатые друзы халцедонов. Отец с суровым выражением лица тщательно насыщал оздоровительной энергией камня рану за раной.
— Плохо, — резюмировал он и, распрямившись, помассировал поясницу. — Пока неясно, сумеет ли тело использовать насыщение энергией.
— Он не выживет?
Я старалась говорить бесстрастно, — отец твердил, что целитель не имеет права проявлять сочувствие, поскольку жалость мешает концентрации, — но голос предательски дрогнул.
— Через несколько часов узнаем, — холодно ответил отец. Посмотрел на меня и немного смягчился. — Опоздай ты хоть на десять минут, не стал бы и пытаться. Удивительной силы духа фасм! С такими ранами он давно должен быть мёртв.
Я решила не рассказывать про апофиллит, который и спас жизнь существа, поскольку слышащий камни сразу бы отобрал минерал, а у меня на него другие планы, которые отец может и не одобрить. Одхин редко экспериментировал… То есть, никогда. Мне и так повезло, что в приёмной целая какофония сильных камней — тонкую энергетику трудно расслышать при таком напоре «земных» кристаллов.
— Я к маме, — пятясь, буркнула и выскочила из приёмной.
Фасму не помочь, но могу насытить мамочку чистой звенящей энергией редкого минерала. Надеясь, что камень слегка восстановился после мощного выброса на Крыле, побежала в другую часть дома. В коридоре едва не сбила с ног Ноуса.
— Мама не спит? — спросила у старого слуги, тот морщинисто улыбнулся и покачал головой. Махнула рукой: — Я к ней!
Не дожидаясь кивка немого старика, побежала дальше. Нетерпеливо рванула дверь и замерла на пороге, любуясь лежащей на кровати женщиной. Вокруг её тела одеяло было прижато блестящими минералами. Мама выглядела как нежная хрупкая роза, которую положили на груду сокровищ.
— Какая же ты красивая! — ласково произнесла я. Закрыв дверь, подошла к кровати и, схватив расчёску, провела щетиной по роскошным золотистым волосам. — Чистый шёлк… А какая кожа! Эх, прогуляйся ты со мной по берегу реки хоть раз, все городские красотки от зависти бы удавились.
Положила расчёску на место — Ноус уже тщательно расчесал её волосы.
— Это ты красивая, — тепло ответила мама.
Она слабо приподняла руку, и я, опустившись на колени, порывисто схватила её кисть: мама сегодня двигается лучше! Положила ладонь себе на голову и провела по волосам.
— Не чувствуешь? Как мочало! И почему мне не досталась твоя красота?
— Ты вылитая я в юности, — одними уголками губ улыбнулась мама и добавила: — Но почему платье в грязи?
— Прости-прости, — нетерпеливо выдохнула я и, положив её руку на кровать, осторожно выудила из кармана камень. — Смотри, что принесла. Это апофиллит! Тонкая звенящая энергия, прямо как ты. Если я права, то сможешь даже сесть! Сейчас и попробуем…
Отложила камень к другим и, закатав рукава, скорее для собственной концентрации, чем для дела, протянула ладони над кроватью.
— Стой, — запротестовала мама. — Не надо. Ты выглядишь уставшей. Отдохни…
— Не могу ждать, — уверенно перебила я. — Не терпится попробовать! Знаешь, у меня сегодня получилось даже на расстоянии! Представляешь?!
Положила руки на мамин живот и прикрыла веки. Камни, которые отец каждый день заботливо раскладывал вокруг любимой жены, были свежими и полными магии, мне даже показалось, я смогу взлететь, если сама глотну мощного сплетения энергии. Чистота апофиллита звенела и сверкала в этом изобилии так ярко, словно сила его возросла в окружении тщательно подобранных минералов. Хотя почему словно? Скорее всего, так оно и было. Приоткрыла глаза и с улыбкой покосилась на мать.
— Чувствуешь?
— Дочка, — виновато отозвалась она, — я же не слышащая. Ничего не чувствую.
— Прилив сил не ощущаешь? — От разочарования я заморгала часто-часто, голос задрожал. — Даже чуточку самочувствие не улучшилось?
Мама молча улыбалась, а я готова была разреветься на месте и не делала этого лишь потому, что мама расстроится и ей может стать хуже.
— Ари?
Я развернулась и посмотрела на суровое лицо отца. Заметила за его спиной бледного Ноуса и, догадавшись по живой мимике старика, что слышащий камни видел мою неудачную попытку, понурилась.
— Да, папа.
— Сходи к Голенам. Они просили, чтобы кто-нибудь забрал оплату за лечение их сына. Я не могу послать Ноуса, так как жду особого… гостя.
— Что за пациент? — оживилась я, обрадовавшись, что отец не собирается ругать ни за использование камня без его спроса, ни за неудачное насыщение мамы. — Может, тебе помочь?
— Не доросла ещё, — сухо отрезал он. — И переоденься. Что за вид? Завтра уже шестнадцать, а ведёшь себя как ребёнок! Ты же красивая девушка.
Улыбнулась и, легко подбежав к отцу, нежно обняла его.
— Тоже тебя люблю! — Отстранилась и, всмотревшись в его живые смеющиеся глаза на привычно суровом лице, пообещала: — Умоюсь, переоденусь и сбегаю до Голенов…
— Сходишь, — холодно поправил отец и осуждающе покачал головой, — медленно и достойно. Так, словно тебе уже шестнадцать!
— Постараюсь изо всех сил, — рассмеялась я и подмигнула: — Но не обещаю, что получится! Ведь мне ещё нет шестнадцати!
Пошла к выходу, где отчаянно жестикулировал Ноус: мол, давай я сбегаю!
— Нет, — не оборачиваясь, проговорил отец, прекрасно зная, что старик попробует меня подменить. — Сходит Ари. Сказал же, ты мне нужен. Иди прибери приёмную.
Я благодарно кивнула вздохнувшему старику за попытку избавить меня от не особо приятной миссии и вышла из комнаты.
— Лийи, тебе стоит подремать, — необычайно нежно проговорил отец.
— Я прекрасно выспалась, Одхин, — ответила мама. — Мне снился ты…
С тёплым чувством прислушиваясь к тихому воркованию родителей, я аккуратно прикрыла дверь.
— И чего её прибирать? — проворчала, недовольная тем, что придётся самой топать к родителям друга. Конечно, не секрет, что старшего сына Голенов, которого якобы лечил отец, прочат мне в мужья. — Там всегда чистота такая, что даже пыль на камни опасается садиться, чтобы не вызвать неудовольствие слышащего!
Ноус посмотрел на меня с радостным сочувствием — немоту старика с лихвой компенсировало необычайно подвижное лицо. С одной стороны, слуга явно жалеет, что меня так рано хотят выдать замуж, с другой — рад, что слушающую камни хоть кто-то согласился взять в жёны. Вздохнула: а вот я бы лучше осталась незамужней, но переубедить отца нереально.
Умываясь, размышляла о потенциальном женихе. В детстве Шорт был озорным и весёлым мальчишкой, вместе с которым мы ограбили не один сад! Да, те яблоки были кислыми до ломоты в зубах и слёз на глазах, но мы с Шортом, не желая уступать друг другу первенство в дворовой компании, упрямо поглощали их килограммами! Год назад, когда другу детства исполнилось шестнадцать, он перестал бегать с приятелями, а погрузился в изучение основ ковроделия, чтобы перенять дело отца. За год парень изменился настолько, что и не узнать. Больше всего беспокоило, что Шорт совсем перестал улыбаться. Как мой папа…
Выбрав одно из лучших платьев, вздохнула и покрутилась перед зеркалом. Усмехнулась: захотел жениться на мне. Нет… Захотел жениться на мне, несмотря на то, что я слышащая! Да, отец не распространяется о моём даре, но Шорту это прекрасно известно ещё с пятилетнего возраста, когда я с помощью агата исцелила его разбитую коленку. Собственно, друг и стал моим первым пациентом: я так сильно испугалась вида крови и ещё больше плачущего Шорта, что сама не поняла, как перекачала энергию из собственного кулона.
Затягивая жёсткие шнурки на вышитом корсете, скривилась: намёк отца совершенно ясен. Сначала он договорился о свадьбе, а теперь надо представиться родителям жениха. По правилам, меня должна была сопровождать мама, но… Вздохнула: сама схожу. Чего бояться? Не в первый раз общаюсь с родителями Шорта. План правильного поведения давно известен: восхититься ковром на стене, похвалить стряпню, и Голены будут довольны!
Несколько минут с ненавистью смотрела на кожаные туфельки, которые отец привёз из столицы. Жёсткие, с каблуком, ходить в них жутко неудобно. Приказ отца идти степенно, как невеста, выполнить смогу легко — в таких не побегаешь. Единственное, что примиряло меня с модными колодками, отец щедро украсил их потрясающими изумрудами. Энергию кристаллов настроил странно: минерал скрывал мою способность слышащей. То, что нужно, чтобы выйти замуж!
Кинула ещё один взгляд в зеркало и улыбнулась почти незнакомой милой девушке в синем платье, с вечно и безнадёжно растрёпанными волосами. Скривилась: ну почему у меня не такие красивые локоны, как у мамы?! Схватила ленточку и, зажав её в зубах, провела несколько раз щёткой по соломенной пакле, что росла на моей голове, стянула в хвост. Завязав ленту, поправила бантик — сойдёт!
