Когда слуги закончили собирать меня, я оседлала породистого ездового дракона и торжественно поехала верхом к дому своего жениха. Во главе процессии с каретой, в которой ему и предстояло отправиться к храму, а затем – ко двору, где в королевском саду пройдет празднество.
Дом, в котором жила семья Жака, оказался типичным жильем представителей высшего среднего класса. Итак, он не принадлежал к элите, следовательно, брак со мной был для него чуть ли не сказкой про Золушку! Но это не было проблемой – женщины Демонической Империи могли брать себе в мужья как мужчин из своего сословия, так и из сословий ниже своего. Поэтому-то многие мальчики так и стремились к выгодному браку. А еще больше их родители стремились выдать красивого сына за богатую женщину, которая заплатит за него щедрый выкуп. И да, именно, как раз я и была самой желанной невестой империи! Но уже сегодня, буквально через час, лишусь своего статуса холостячки, о которой мечтают все смазливые юноши и их родители.
– Мои приветствия вашему дому, – не спешиваясь, громко и гордо проговорила я родителям жениха, которые вышли встречать меня с традиционной корзиной фруктов. – До меня дошли слухи о том, что вы вырастили сына, краше которого не сыскать во всем мире. И прошу вас отдать его мне в законные мужья.
– А будете ли вы заботиться о нем, оберегать его и быть ему каменной стеной? – продолжила мать традиционные слова обряда выдачи жениха из родительского дома.
– Буду, пока он будет кротким, смиренным и покорным. Пока он будет моей отрадой и не посрамит моего имени.
– Тогда передаю его вам в покровительство, великая даара Анна Реднайт! – торжественно воскликнула женщина.
– Я же передаю вам золото в обмен на мужа, – произнесла я наверное самые желанные для четы слова. И по моей команде солдатки из имперской гвардии поднесли к порогу большой сундук. Едва они откинули его крышку, стало видно, что тот доверху набит золотом и драгоценностями!
– А мы отдаем вам нашего красавца на выданье, и отныне он лишь ваш, – наконец оклемавшись от вида золота, произнесла мать. И дала сыну рукой знак, чтобы выходил на крыльцо.
Несмотря на то, что родители Жака не имели сверхдоходов, они очевидно постарались на славу, наряжая жениха к свадьбе. Великолепные белые одеяния, шитые серебром. А главное – белая шляпа, в которую был воткнут единственный цветок, символизирующий невинность жениха, которую мне этой ночью предстояло сорвать.
Музыканты из моего сопровождения заиграли-запели традиционную песню о том, что жених покидает дом матери, его детство закончилось, впереди взрослая жизнь и уже своя семья. И под эту песню Жак (не оглядываясь, но дрожа, как лист на ветру) прошел от родного порога до кареты. Едва слуги закрыли за ним ее дверь, та направляясь к храму следом за мной. Все так же едущей впереди процессии на своем драконе.
Родители жениха, конечно же, тоже сели в заранее заказанную карету, в которой направились к храму следом за нами. Смотреть на то, как их сын становится женатым мужчиной.
Свадебная процессия торжественно прошлась по центральным улицам столицы Демонической Империи и остановилась у входа в главный храм. Спешившись, я открыла дверцу кареты перед женихом и подала ему крепкую руку, за которую Жак ухватился своей дрожащей ладонью. Нежная, очевидно родители в самом деле рассчитывали выдать сына, удавшегося красивым, за выгодную партию. Поэтому сделали все, чтобы его кожа не загрубела, и он был достойным украшением при своей высокой будущей жене. А вместе с тем регулярно отправляли его заниматься в спортзале и водили к косметологу. И что да то да – как есть, вырастили конфетку! Очаровательный невинный цветок… который мне уже не терпелось растоптать!
Проведя жениха к вратам храма, я дождалась, пока жрицы торжественно отворили их перед нами, и изысканно держа Жака за руку, прошла вместе с ним к Черному Алтарю, где нас уже ждала главная храмовая жрица.
– Клянешься ли ты, Жак Дерикон, любить и уважать Анну Реднайт как свою достопочтенную жену? Хранить ей одной верность до конца своих дней? Быть ей нежным и кротким мужем, заботливым и любящим отцом ее детей, хранителем ее домашнего очага? – наконец начала она самую главную часть после получасовых плясок вокруг нас с разными ритуальными посохами.
– Клянусь, – проговорил юноша дрожащими губами.
– Клянешься ли ты кориться воле ее беспрекословно и безропотно? Признавать ее одну своей хозяйкой, покровительницей и главой своей семьи? Всегда и везде идти следом за ней, как ее молчаливая тень? Быть ее утехой и ее надежным тылом?
– Клянусь, – снова ответил Жак, боясь поднять взор, чтобы посмотреть на меня.
– Клянетесь ли вы, великая даара Анна Реднайт, взять в мужья Жака Дерикона, оберегать и защищать его? Заботиться и быть для него каменной стеной? Стать для него всем миром? Твердой рукой вести его по жизни?
– Клянусь, – твердо сказала я.
– Властью, данной мне Бездной, объявляю вас мужем и женой! Отныне вы Анна и Жак Реднайт. Невеста, можете поцеловать жениха.
Ухмыльнувшись, я подцепила кончиками пальцев подбородок юноши. И подступив к нему на шаг, прижалась к нему телом, облаченным в строгий мундир. Его губы, такие мягкие и податливые, дрожали, когда я смяла их. Неужели для него это первый поцелуй? Скорее всего. Вряд ли родители, растившие этого юнца как элитный товар, позволили бы ему запятнать себя даже поцелуем с женщиной, которая не заплатила за него свадебный выкуп.
Отпустив губы своего теперь уже мужа, я взяла его под руку и повела к выходу из храма под торжественную музыку, с которой нам на головы со всех сторон летели белые лепестки роз. И похоже, Жак волновался так сильно, что не придерживай я его сейчас – просто свалился бы с ног. Какой хрупкий, нежный… От этих мыслей, от понимания всего у меня просто потекли слюнки! Захотелось схватить его за короткие волосы, оттащить в какой-нибудь темный угол и взять прямо там, не дожидаясь первой брачной ночи! Но нет, всему свое время. Сначала нужно отбыть официальную часть праздника.
До королевского сада Жак снова ехал в карете, а я – верхом на драконе, впереди процессии. Поэтому я не знала, как мой новообретенный супруг сейчас чувствует себя, осознавая смену своего статуса. Соответственно, меня распирал немалый интерес по этому поводу. Только вот вряд ли я узнаю, как себя вел и что делал юноша всю дорогу. Потому что выходя из кареты возле королевского дворца, он почти полностью собрался. И лишь едва уловимая дрожь, ощутимая при касании к нему, выдавала его волнение.
Как ни странно, императрица Лианна постаралась на славу, распоряжаясь организовать свадьбу своей правой руки! Столы ломились от экзотических угощений, играла музыка, тут и там стояли ледяные статуи и помосты для выступлений лицедеев. Гости веселились и танцевали, шампанское лилось рекой. Я же могла думать лишь об одном: робкий юноша рядом со мной, который так волновался, что за весь вечер почти не притронулся к еде.
И вот настал он, тот самый момент: поднявшись из-за стола под торжественную музыку, я повела Жака в центр сада, где он встал передо мной на колени. И я, произнеся традиционную речь, сорвала с его шляпы цветок, положив его в свой нагрудный карман. А затем взяла жениха за руку и повела его в плавном танце. После окончания которого перед нами расступились и мы прошли во дворец… где я сразу же передала Жака в руки слуг, чтоб те вытряхнули его из этих одежд (делать мне больше нечего, только снимать все эти тряпки), искупали в душистых маслах (ведь за день во всем ЭТОМ он наверняка вспотел) и одели в приятную на ощупь шелковую пижаму. Белую – символизирующую его невинность… которой оставалось существовать все меньше и меньше с каждой прошедшей минутой! А еще, конечно же, напоили его зельями, от которых его член встанет крепко и надолго, несмотря на то, какое у мальчишки будет эмоциональное состояние.
Сама же я, взяв бокал крепкого коньяка, прошла в свои дворцовые покои (завтра нужно будет отвезти мальчишку в мой столичный дом, чтоб не попадался лишний раз на глаза, пока я на службе и не ночую в оном). И сбросив китель, приняла душ. А затем надела приятную на ощупь просторную рубаху вместе с юбкой на запашку. Которую было невероятно удобно снимать, чтобы сделать свое дело!
– Ваш супруг готов, – постучав в дверь, доложил слуга. И поклонившись, ушел.
Отлично!
Я залпом допила коньяк и отправилась в соседнюю спальню, где жених уже дожидался меня, сидя на кровати. Но едва увидев свою жену – подорвался и поклонился, не смея поднять взор.
– Иди-ка сюда, – скомандовала я, не прекращая следить за каждым его движением.
– Да, моя даара, – сбиваясь, прошептал он. – Благодарю за оказанную мне честь стать вашим мужем…
– Не помню, чтобы я давала тебе слово, – оборвала я, резко схватив его пальцами за скулы! Лицо юноши исказилось от внезапной боли. – Ты будешь говорить только тогда, когда я тебе позволю. Понял?
– Да, моя супруга, – прошептал Жак, мигом побледнев.
– Вот и отлично. Потому что я не собираюсь с тобой церемониться, – прошипела я, буквально швыряя его спиной на кровать!
Растерявшись, не находя себе места от страха, он даже не шелохнулся, когда я сбросила с себя юбку. И подойдя к нему с выражением лица безумного хищника, нависла над ним. Мои колени уперлись в матрас.
– Я… моя госпожа… я еще никогда… не… – всхлипнул Жак, когда мои руки уверенно разорвали пижамные штаны прямо на нем!
Зелье сработало как часы – прекрасный юный член был эрегирован и тверд, словно камень. Что, естественно, до безумия смущало моего женишка!
– Конечно же тебя еще никто никогда не драл, иначе ты не был бы среди женихов, которых мне предложили. Та сваха не толкает попользованный товар, – прорычала я, схватив юношу за волосы и со всей силы за них дернув!
– Вы… пугаете меня, моя супруга! – охнул он, зажмурив глаза.
– Открой их! – рявкнула я, ударив его кулаком в живот. – Не смей закрывать глаза без моего позволения!
– Простите, моя госпожа… – залепетал он, из последних сил сдерживая слезы.
– И да, по поводу того, что я тебя пугаю… Это, сученыш, еще только начало! – властно прошипела я, и оседлала парня, вбирая в себя его член!
Знакомая форма. Знакомые ощущения.
Вот только теперь я главная, а он – мусор, с которым я могу делать все, что захочу!
– Отлично! – с наслаждением выдохнула я, остервенело двигая бедрами. В то время как Жан, распахнув полные слез глаза, оцепенел и смотрел в потолок. Кажется, просто стараясь осознать происходящее. Что он только что лишился девственности. Что его насилуют. И даже не думая о том, какой для него все это шок, какая травма – продолжают забавляться, делая больно!
Я не сомневалась, что когда наиграюсь вдоволь и уйду, он будет плакать остаток ночи, кусая подушку. И от этой мысли заводилась еще сильнее!
– Даже не надейся, что я буду тебе ласковой женой, ублюдок, – прорычала я ему на ухо, прежде чем до боли сжать это ушко своими хищными зубами!
