От лица Эвелины
Я всегда знала, что меня ненавидят. Знала, что не любят. Что я не нужна. Но это… Это было нечто совершенно иное.
Я стояла, сжав кулаки, пока родители и сестра смотрели на меня, как на мусор. Как на пустое место. Как будто моя жизнь ничего не значила.
«Ты должна быть нам благодарна», – сказал отец, вырвав меня из мыслей.
Благодарна? Я не смогла сдержать усмешки, встретившись с его взглядом.
«За что? Почему вы вообще так меня ненавидите?» – прошептала я, чувствуя, как грудная клетка сжимается от боли.
«О, пожалуйста, хватит драмы. Посмотри на себя! Разве ты полюбила бы себя на месте другого?» – спросила Роза, а мать хихикнула, словно это было очень смешно.
«Вы отправляете меня на смерть и смеётесь над этим?» – спросила я, чувствуя, как в груди закипает гнев.
«Мы даём тебе искупление за твою жалкую жизнь. Ты только позорила нашу семью. Мы просто делаем то, что лучше для нас», – наконец сказала мать, глядя на меня с презрением.
Ей не нужно было говорить это прямо, но я знала, что не являюсь частью этой семьи.
«А как же я? Что лучше для меня?» – спросила я, и отец угрожающе шагнул ко мне.
«Неблагодарная девчонка! Ты должна быть счастлива, что мы оставили тебя в живых. С чего ты вообще решила, что можешь задавать нам какие-либо вопросы?!» – прогремел он в гневе, и что-то внутри меня оборвалось.
«Я ваша дочь! Ваша дочь! А вы только и делали, что ненавидели меня все двадцать два года. Что я вам сделала?!» – закричала я в гневе и не успела заметить, как его ладонь замахнулась на моё лицо с сильным шлепком.
«Да как ты смеешь?! Как ты вообще смеешь повышать на меня голос?!»
Мои глаза горели, губы дрожали, но я отказалась позволить слезам скатиться вниз. Я не собиралась доставлять им такое удовольствие.
«Ты хоть смотрела на себя в зеркало? Знаешь, как отвратительно и уродливо выглядишь?» – усмехнулся он, а я просто стояла и принимала его оскорбления.
«И тебе, чёрт возьми, угораздило родиться именно в моей семье! Ты хоть знаешь, какой это позор?! И словно этого унижения было недостаточно – так у тебя ещё и нет волка!»
Сердце сжалось. Глаза горели ещё сильнее, но я скорее бы умерла, чем позволила слезам упасть.
«Папочка, – сказала Роза своим чрезмерно сладким голосом, которым обманывала всех вокруг. – Не позволяй ей расстраивать тебя. Она того не стоит», – с этими словами она взяла его за руку, и он вздохнул, глядя на неё так, словно вокруг неё вращался весь мир.
Это был взгляд, который он ни за что в жизни не подарит мне. Никогда.
«Ну вот почему ты не похожа на свою сестру? Роза – наша истинная гордость! Она не только красива, но и сильна, и талантлива, в отличие от тебя, – как только он отвернулся, и его взгляд упал на меня, гордость, которую он испытывал к ней, тут же исчезла и сменилась отвращением. – Тебя отправят во дворец короля с другими омегами, и ты ничего с этим не сделаешь».
«Знаешь, Эвелина, ты на самом деле должна быть счастлива. Ты ведь умрёшь в постели короля. Если он только не убьёт тебя на месте. Как-никак Альфа-король ни за что не захочет прикоснуться к такой жалкой неудачнице, как ты», – сказала мать.
«Вы все пожалеете об этом», – лишь ответила я, крепко сжав кулаки – так, что выступила кровь.
«Да что ты нам сделаешь? Выползешь из могилы и будешь нас преследовать?» – спросила Роза, и все разразились смехом.
Подумать только, что это моя семья. Они никогда по-настоящему меня не любили. Отец и вовсе сказал, что я позорю его род. У меня не было волка, и я не была настолько красива, как Роза. Поэтому в наказание он сделал меня омегой. Представьте себе дочь альфы, пониженную до омеги.
Я стала невидимой. В моей собственной стае со мной обращались как с мусором. Как меня только не обзывали...
«Толстуха».
«Уродливая свинья».
«Жалкая неудачница».
В какой-то момент я начала им верить.
«Я не умру», – вдруг сказала я ни с того ни с сего.
Все перестали смеяться и повернулись ко мне.
«Я выживу», – сказала я с решимостью, но сестра усмехнулась.
«Ты разве не слышала? Ни одна женщина не покидает его постель живой», – сказала она.
И тем не менее они предложили меня ему.
«Но я выживу», – снова сказала я, и решимость обвилась вокруг моей груди, как цепь.
«Ты сумасшедшая», – сказала Роза, покрутив у виска.
«Вы все пожалеете о том, как поступили со мной. Я заставлю вас заплатить. Обещаю», – сказала я.
«Хватит уже разыгрывать драму. Иди собирай весь свой хлам. Ты уезжаешь сегодня вечером вместе с остальными», – сказала мать, словно это было самое естественное, что можно было сказать.
Роза ухмыльнулась, глядя мне прямо в глаза: «Ты умрёшь, сестрёнка, умрёшь».
