Любовь зла! Полюбишь и...

О том как Тильда получает распределение и триумфально добирается до эльфов

— Куда-куда вы меня распределили? — переспросила я.

Не то чтобы я страдала глухотой, просто поверить в услышанное оказалось сложно.

— К эльфам, — мрачно откликнулся магистр общей магии, он же ректор моего университета, таким безрадостным голосом, словно не к остроухим посылал, а к драконам воровать сокровища.

— Но я же ведьма!

— Я знаю, — печально отозвался ректор.

— Я черная ведьма, — уточнила, многозначительно намекая, что на Лужайку к эльфам меня распределять ну никак нельзя!

— Знаю, — еще более печально подтвердил старец по ту сторону стола.

Старец-то старец, но от шквальной волны темного огня на моем последнем экзамене он удирал как молоденький!

После того как все щиты сгорели.

— За что?! — возопила я, заламывая руки. — За что вы так co мной, магистр Теолит? Если дело в том ведре с освещенной водой над крыльцом общаги некромантов, то это не я!

Ну, по крайней мере, не одна я.

Судя по злобно прищуренным старческим глазонькам, я вообще совершенно напрасно упомянула про этот случай. Хотя бы потому, что ведьма из меня была лучше, чем конструктор, и механизм, который должен был ведро перевернуть, сломался. Зато отлично сработал второй! Благодаря которому ведро упало… стоймя… на спину ректора.

— Так и знал, что без тебя в этом мерзком, совершенно возмутительном случае не обошлось!

— Ну это же не причина отправлять меня на верную гибель? Тем более я тогда добыла редкую травку для лечения.

— Не на гибель, а к эльфам же!

— А разница в чем?

Неожиданно маг успокоился и уже гораздо более спокойным тоном сказал:

— Они сами отправили запрос на лучшую выпускницу курса темной магии. И приглашают на стажировку.

Каким интересным словом у нас стало называться самоубийство. А ехать к эльфам — оно и есть! Очень уж они не любят носителей моей магии. Впрочем не только они...

— И я уже все подписал, — вбил последний гвоздь в крышку моего гроба магистр Теолит. — Остроухи… хм… дружественная держава перворожденных неизменно предлагает своим работникам достойный оклад. Я позаботился о твоем будущем!

То есть, если что, похоронят меня с помпой, благо будет на что.

— Ну дядя… — пошла я на отчаянные, крайние меры.

— Никаких “но”, — остался непреклонен дорогой и, надо сказать, единственный родственник!

Неужели ему настолько хочется остаться последним в роду?

Усилием воли я загнала поглубже разочарование: все же тяжело смириться с тем, что любовно распланированное будущее только что рухнуло.

— Но я хотела поехать в деревню Большие Тинники, — напомнила, не теряя надежды. — И вроде как мы уже обо всем договорились.

— Это было до того, как я узнал, что ты договорилась еще и с местным лешим на тему закупки у него галлюциногенных грибов! И я даже представить себе боюсь, куда именно ты хотела их реализовывать!

Я смущенно потупилась. Что-то подсказывало, что сейчас дядюшка не поверит, если начать заверять его в исключительной надежности покупателей и рассказывать о лечебных целях, на которые пойдут грибочки.

А в эльфийских лесах их нет. Совсем нет. Хнык.

— Ладно, — дядя махнул рукой, и уже более серьезно проговорил: — Тиль, придется временно поступиться с амбициозными планами насчет того, чтобы подмять под себя всех леших восточных лесов. Ты нужна мне в эльфийском.

— Опаньки... — Я переплела пальцы. — Вот с этого и стоило начинать. Зачем я тебе там?

— Мне нужно твое мнение.

— Очень интересно… — Я бросила на родственника недоверчивый взгляд из-под ресниц. — Хотя и неправдоподобно. Чего нового я смогу рассказать про остроухих?

— О благостном эльфийском народе, — машинально поправил меня политически ориентированный дядя. — Ты мне нужна как наблюдатель и подопытная в одном лице.

— Вот всегда знала, что вам меня в принципе не жалко, но чтобы настолько! — наполовину восхитилась, наполовину обиделась я.

Это не новость, что на ведьмах так и норовят поставить эксперименты, слишком уж необычно дар проявлялся в разнообразных обстоятельствах. Но чтобы дядюшка приплел к такому опасному делу единственную родственницу?!

— Не утрируй, — беспечно отмахнулся ректор. — Максимум что тебе грозит — возлюбить все сущее с невиданной силой. Но что-то мне подсказывает, что в случае с черной ведьмой это не сработает. Потому ты и должна будешь понаблюдать. За остальными магами. Эльфы выписали весь цветник разнообразной магической направленности, и я не могу им отказать. Раньше они запрашивали конкретных специалистов, но сейчас все изменилось.

— Да что?! — наконец не выдержала я.

— Эльфийские Лужайки — город для переселенцев, в котором в последнее время стало твориться нечто странное. Притом все маги, которые туда ездили, возвращались хоть и живыми и здоровыми, но с неисправимо поехавшими мозга… то есть с кардинально изменившимся мировоззрением. Помнишь магистра Цириса?

— Еще бы.

Оного магистра боевой магии не знал разве что ленивый. Во-первых, потому что магистр был с ума сойти какой героический, а во-вторых, потому что просто жуть какой скандальный пьяница и бабник.

— Так вот он вернулся из Лужаек вчера, — мрачно вздохнул дядя. — Весь в белом, с благостной мордой и новостью, что отныне он отказывается от всего мирского и уходит в монастырь.

— В женский? — сделала я предположение, чтобы хоть как-то соотнести нарисованный дядей образ со своими данными о Цирисе.

— В мужской.

Мы трагически помолчали, поминая героического мужа. Который, конечно, не без греха, но магом был потрясающим. Именно благодаря ему и его команде многие леса стали спокойными, и туда уже без опаски можно было сходить по грибы не боясь, что тебя под елочкой смачно схарчат вурдалаки.

— В общем вот, — ректор открыл первый ящик стола и достал оттуда папку с бумагами и несколько крупных кошелей. — Твой диплом и мои рекомендации. В красном мешочке артефакты, а в зеленом деньги на расходы. Казенную метлу и фамильяра можешь забрать с собой.

Я мигом впечатлилась великодушием и устрашилась еще больше. Но взяла в руки сначала себя, а потом щедрые дары руководства, и спросила:

— Когда нужно уезжать?

— Сейчас. Берешь все необходимое и летишь в Лужайки. Ты должна прибыть туда за несколько дней до всех остальных, чтобы изучить обстановку.

Эм-м-м… то есть вот так вот рвануть? Теряя остроконечную шляпу и не поправляя полосатых чулок? За несколько дней до официального вышвыривания из Академии Магии на просторы взрослой жизни?

— А как же гулянка и банкет по случаю завершения учебы? — чисто из спортивного интереса спросила я, в целом не испытывая печали по поводу того факта, что не удастся в последний раз напиться в компании сокурсников.

— Я потом тебе отдельно устрою праздник души, если захочешь, — попытался было успокоить меня родственник, но видя разочарованно-скептическое выражение лица, попытался зайти с другой стороны. — От тебя зависит многое! Судьбы, жизни… магия!

Подозрительности во мне стало еще больше! Дядя еще пару недель назад уверял, что мне нельзя доверять даже полить кактус — он непременно сдохнет! А тут не просто кактус, а прям по-серьезному все!

— Да почему такая паника хоть? Они же не умирают.

— Тиль, они разом решают нести добро и свет самыми вредящими методами. Пример магистра Цириса еще самый легкий, хотя и печальный. А еще… постепенно теряют дар и жизненные силы. Несколько магов из тех, что вернулись из Лужаек в начале года уже в больничных палатах на искусственном жизнеобеспечении. Опережая твои возмущения — все кроме темных. Потому тебе там ничего не грозит.

— А других темных, профессиональнее меня, у нас нет?..

Ну действительно. Чем дальше, тем больше история шита белыми нитками.