Спустя два часа я лежала на роскошной кровати. Нил сопел рядом.
Арину устроили по соседству, и я знала, что где-то в особняке сейчас пытаются уснуть Ваня, Петя и даже маман.
Да, с ними мне предстоит еще нелегкий разговор. Но…
Я верила, что все наладится, так или иначе. Я постараюсь.
И знала, что сейчас не спят ни Храмов, ни Демидов,, ни, надо полагать, полиция Березовского. Но…
У меня есть знания.
У меня есть дело.
Хватит ли этого, чтобы купить свободу?
Если только от Демидова. Но не от отца… это плохо. М-да… что же будет с ребятами, если я уеду?
Ничего хорошего.
Маман опять начнет гулять – блудить, это человек такой. Гулящий, иначе и не скажешь. Нет для нее жизни, если по чужим дворам не шляться. Ваня мальчишка замечательный, но пока еще не первый.
Второй, помощник, заместитель, но не лидер. Ведомый, не ведущий.
Мать его подомнет, и ничего он сделать толком не сможет. Ни приструнить, не удержать вожжи.
Арина?
Я поломаю ей жизнь. Я сделала худшее, что могла, я дала Синютиным надежду. Они поняли, что может быть иначе, не так, как в их убогой хибаре, они потянулись за мной. Если я сейчас уйду – Арина точно найдет себе Венечку или Женечку, одним словом – хомут на шею. Потом раскается, но то потом.
Петя?
Вариантов много, но в жизни всегда реализуется худший. Если мальчишка не отобьется от рук и не пойдет по кривой дорожке, я буду очень удивлена.
А Нила могут просто сдать в приют.
Хочу ли я этого?
Нет.
Могу ли я это не допустить?
Как повезет. Как – повезет. А везение есть совокупность знания и вовремя пойманного момента для его применения. Так что – вперед.
Я перестройку пережила, гласность и демократию. Должна и тут справиться. Обязана.
А для этого надо выспаться.
Я подгребла поближе подушку, протянула Нилу палец, в который змееныш тут же вцепился мертвой хваткой, накрылась одеялом и уснула. Удачу лучше призывать выспавшейся, и никак иначе. А то проспишь все царствие небесное, как говорила бабушка.
Спать!
***
С Храмовым мы за завтраком не встретились. Только с родственниками.
- Маша! Что происходит? Объясни немедленно!
Маман как всегда, в своем репертуаре.
- Маша, все в порядке?
Петя вообще промолчал, просто кинулся ко мне и вцепился, как клещ. Не отдерешь. Я погладила его по голове.
- У нас неприятная ситуация.
- Какая же?
- Сергей Владимирович Демидов вчера, на приеме у баронессы, принял меня за свою невесту.
Немая сцена.
Открытые рты, выпученные глаза… первой мамаша опомнилась.
- Так тебе сделали предложение?!
Я засмеялась.
- Меня просто приняли за его невесту. Видимо, мы похожи.
Маман увяла на глазах.
- А она – кто?
- Княжна Горская. Мария Ивановна, - отчиталась я.
Маман фыркнула.
- Глупости! Маша, а он хочет на тебе жениться?
- Мама, глупости вы говорите! – Арина выступила резко и жестко. И когда только в комнате появилась? – Демидов – злой и гадкий человек.
- Это же ДЕМИДОВ!
Маман произнесла это так, что стало ясно – за копейку продаст. Одной фамилии хватит, чтобы у нее напрочь отключилось критическое восприятие.
Не только продаст – еще по башке свяжет, в мешок сунет и сама к Демидову отправит. Ибо не понимаю я своего (а главное - ее) счастья.
- До прояснения ситуации генерал-губернатор Храмов предложил нам быть его гостями, - резко сказала я. – Надеюсь на ваше благоразумие.
Не надеялась. Но наверняка, Храмов приставил охрану. И у нее есть и благоразумие, и оружие, что ничуть не хуже в некоторых обстоятельствах…
- Разумеется, - заверила меня маман. Верилось отвратительно. Вообще не верилось.
- Петя, к тебе это особенно относится. Никуда из особняка не выходить, ни с кем посторонним ни о чем не говорить, понял?
- Да.
- Если что – тут же ко мне.
- Маша, а как же куры?
- Я о них подумаю. Напишу записку Елпифидору Семеновичу, - решила я. – Думаю, найти кого-то приглядеть на пару дней, дело несложное.
Петя кивнул.
- А Лощина? – поинтересовался Ваня.
- Я считаю, что наше дело решится достаточно быстро. А дальше… будет думать по ситуации, - честно ответила я. Переписала бы я Лощину на Ваню, но - не справится парень. Без меня не справится. А работы по селекции, это не на год, не на два, это на века.
Это то, чем можно до конца жизни заниматься.
И кстати – то, что будет цениться при любых властях и при любой погоде. Ибо кушают – все. Привычка у людей такая – кушать три раза в день, знаете ли. А хлебушек сам не прибежит, его растить надо, ухаживать…
Ваня пока не справится. А если меня заберут…
Ежь твою рожь!
И иначе тут не скажешь. Но выхода я пока не видела.
***
Храмов появился ближе к обеду.
Маман сидела у себя в комнате. Принимала ванну, приводила себя в порядок. Арина, Ваня и Петя были мной озадачены в буквальном смысле.
Задачками из курса арифметики за третий класс. Мой. Пусть решают, авось, ума наберутся. Решают, читают, пишут… нет времени – работай, есть время – учись.
Я в свое удовольствие играла с Нилом. Малыш уже вполне уверенно держал головку, пробовал переворачиваться, тянул ко мне ручки, цеплялся за пальцы, и мне кажется, в ближайшее время он вообще сядет.
Или поползет сначала? Змеи, они такие…
Знать бы еще в подробностях, как эти малявки развиваются по месяцам, но где ж тут возьмешь учебник по педиатрии? Хоть ты сама пиши…
- Мария… Петровна?
Я встала с ковра, на котором мы бесились, и вежливо поклонилась.
- Ваше превосходительство.
- Прошу вас пройти в библиотеку.
Я кивнула и последовала за генерал-губернатором. Там он словно маску сбросил. Уселся в кресло, откинул голову на спинку, расслабился. И стало видно, что он стар.
Сколько же ему? Лет шестьдесят? Больше?
Он стар и устал. И я еще хлопот добавила.
- Налейте мне коньяка, Мария Ивановна. Прошу вас…
Я достала снифтер, плеснула напиток на дно и протянула Храмову.
- Вам не предлагаю, магам нельзя.
Об этом я тоже не знала. Храмов усмехнулся.
- Да, Мария Ивановна. Магическое способности в случае опьянения идут вразнос. Вы и об этом не знали?
- А женщин учат пользоваться своей магией? Лекции нам читают, объясняют все, не так ли, ваше превосходительство?
- К чему же так сурово? – пара глотков коньяка сотворили чудеса, заставив Храмова помолодеть лет на десять. – Вы знаете, что магия и беременность…
- Знаю. Но считаю, что всегда можно заняться этим вопросом подробнее.
- Вот даже как?
- В любом случае, меня это не касается. Я маг земли, и мое основное качество – плодородие.
- То-то вы урожай сам-десять сняли.
- Мало. Можно бы и больше.
Храмов пожал плечами.
- Мария Ивановна, а как вы оцениваете свои перспективы?
Я решила не крутить хвостом. Что-то мне подсказывало, что разговор не просто так затеян. А потому…
- Плохо. Демидов уже сообщил моему отцу?
- Он всю ночь наводил справки. Думаю, через пару дней сообщит.
Я скривилась.
Чего уж там…
- Отец явится сюда. И… меня тут не оставит. На ЕГО условиях.
- Вам это не нравится.
Храмов не спрашивал, утверждал. И я медленно опустила веки.
Не нравится? Да это еще мягко сказано! Лучше б я три раза оплешивела, это хоть лечится. А вот что делать с навязанным мне супругом?
Не хочу!
Замуж не хочу, под папашу подстраиваться не хочу, из Березовского уезжать не хочу… да черти б всех побрали, я себя человеком ощутила! Нужным, важным… и у меня все отбирают! Я свою жизнь начала строить – и здрасте!
А в столице еще и Милонег.
Что там с ним стало, черт его знает, но подозреваю, что меня так просто с крючка не отпустят. Уж больно вкусный кусочек…
И теракт, и…
Ёжь твою рожь! Кто-то желает это оспорить?
Храмов медленно кивнул.
- Я правильно понимаю, что вам это не нравится?
- Правильно, - кивнула я.
Оставим в стороне все возмущение по поводу продажи родной дочери. Сейчас это норма. Но хоть бы торговал с приличными людьми!
- И на что вы готовы, чтобы не возвращаться к отцу?
Хм?
Мне кажется, или это прощупывание почвы?
- На многое, но не на все, - отрезала я. – Сергей Никодимович, если вы хотите мне что-то предложить, я выслушаю. И обещаю обдумать ваши предложения.
- Не любите терять время?
- Ненавижу.
- Это хорошо, у меня его тоже мало осталось.
Я подняла брови, глядя на Храмова.
- Лет двадцать, в худшем случае?
- Год. В лучшем. Я умираю, Мария Ивановна.
- Вы не выглядите умирающим.
- Верно. У меня опухоль, и удалить ее нет возможности. Легкое, место такое…. Я воевал, был ранен, видимо, тогда меня плохо вылечили, вот, сейчас и проявилось. Врачи обрадовали. У меня примерно год активной жизни, потом начнутся боли. Может, меньше года… уходить придется на обезболивающих. Или обращусь в церковь, попрошу Последнее Причастие.
