Почему я забываю о том ворохе лжи, который и так сейчас у меня в анамнезе? Вести двойную жизнь не очень просто, но пока что получается. В этой ситуации мне жаль Максима. От Арика я не скрываю то, что происходит в моей жизни. Коту я рассказала предельно честно, что живу не одна, что мой сожитель давно планирует свадьбу. Нашу с ним свадьбу. После которой только ебаный быт и куча сопливых детишек по лавкам.
Черт, может плюнуть на все и свалить? На время. Уйти от Максима, исчезнуть для кота. Поехать в горы, где провести замечательные выходные и наконец-то разобраться в себе?
Идея замечательная. Притягивает. Впустив ее в свои мысли, я уже не могу не думать об этом. Однако, на смену ей, приходит другое осознание – я не смогу прожить и дня без виртуального любовника.
Странно это. И стремно. Я не прыщавая малолетка, которая могла допустить такую оплошность – влюбиться. Влюбиться в душу, которая открыта для меня. Которая тянется ко мне, видя спасительный свет.
Мотаю головой в надежде на то, что тупые мысли вылетят из нее, оставив только самое необходимое.
Чеканутая. На всю свою крышу, которая уехала давно и возвращаться не собирается.
Настя: Хай, дядь
Настя: Как прошел день?
Арик: Плодотворно. Нагибал секретаршу над столом, пытаясь снять напряжение
Настя: Оригинальный способ самоубийства
Арик: Че?
Настя: Вот и я спрашиваю: че ты сказал, суицидник?
Арик: Ревнуешь?
Арик: Хом, я пошутил
Улыбаюсь, но ревность не желает покидать меня. Живое воображение рисует эту картину, и я готова убивать.
Арик: Как прошел твой день?
Настя: Нагибалась над столом заказчика. Охуенный мужик, знает, с какой стороны к бабе подойти
Сообщение прочитано. Тишина. О, да, кот! Я знаю, что у тебя сейчас будет подгорать. Собственник. Ревнивый собственник с таким же живым воображением.
Арик: Я вырву конечности этому уебку
Теперь молчу я. Не закрываю сообщения, а просто встаю и иду варить кофе. Внутри немного спадает напряжение и, на смену ревности, приходит веселье. Кажется, один-один.
Арик: Имя. Кто он такой?
Настя: Ага, может тебе еще номер соц.страховки чекнуть? Ты говори, не стесняйся
Арик: Хомяк, я сейчас не шучу
Настя: Я тоже не сильно на юмористку похожа
Арик: Черт возьми, как зовут, я спрашиваю!
Настя: Меня? Настенька. А тебя Арик. Совсем с памятью все плохо, котенок?
Арик: Блядь. Ты сейчас серьезно?
Настя: Вернемся к секретутке. Кто она?
Арик: Я пошутил
Настя: Ну ок. Тогда я тоже
Арик: Ты испытываешь мое терпение? Я же могу приехать и надрать твою задницу
Настя: Встречу тебя голой
Слышу звук открывающейся двери и спешно закрываю вкладку. Эх, такое представление обломал Макс своим возвращением. Смотрит на меня с вызовом, словно о чем-то догадывается.
- Как прошел день? – спрашиваю я, но скорее для галочки. Мысли сейчас совсем в другом месте.
- Мой шеф – мудак.
- Емко. Мой тоже, - киваю и поднимаюсь, чтобы сделать кофе жениху. – Давай меряться?
- Чем? – не понимает Максим, вытаскивая сигареты.
- Степенью мудачества наших работодателей.
Он некоторое время смотрит на меня. Мне становится не по себе. Абсолютно не характерный взгляд – слишком тяжелый для такого тюхи.
- Тебе весело? – со странной горечью спрашивает Макс.
- Я не вижу тут похоронной процессии. Как и повода плакать.
Макс швыряет пачку сигарет на стол и выходит из кухни. Чувствую себя виноватой. И в то же время стараюсь заглушить эту слабость в себе.
Прости, Максимка, но тебе давно пора вспомнить, что ты мужик и носишь яйца в трусах. Иначе так и будешь до старости лет работать на чужого дядю и испытывать оргазм от ежедневной ебли и в хвост, и в гриву.
А его шефа я знаю отлично. Успела изучить за два месяца совместной работы. Первый и пока что последний контракт в моей практике, который я разорвала сама.
Жадная, жирная сволочь, которая не считает сотрудников людьми. Он привык обращаться с ними, как с половыми тряпками и грушами для битья. Самомнение слишком велико. Крайне неприятный тип.
Мне повезло, что он не стал воевать со мной после расторжения контракта, хотя грозился. А может быть ему повезло, потому что за два месяца я успела нарыть компромат, благодаря которому он сел бы лет на десять с конфискацией. В общем, расстались мы без конфликтов. Две кобры нашли общий язык.
- Насть, что происходит? – спрашивает Макс, возвращаясь. – Ты в последнее время стала слишком груба. Твоя резкость порой переходит всякие границы.
- Макс, что ты знаешь обо мне? – поворачиваюсь к нему. – Что ты знаешь о моем характере?
- Знаю, что ты девушка. Ты должна быть ею, тебя природа сделала такой.
- Кому должна, я всем прощаю. Это раз. И что теперь, что я девушка? Девушка, по-твоему, не человек? У девушки не может быть жесткости и резкости? Может мне ромашками срать надо из-за того, что я девушка?
- Ты слишком агрессивно воспринимаешь очевидные вещи.
- Может быть, потому что я ненавижу установленные социумом рамки? Может, потому что я не могу понять и принять этого неравенства полов?
- Да кто говорит о неравенстве? – эмоции. Впервые за пять лет я вижу эмоции Максима.
- Ты! Ты! Ты каждый день возвращаешься домой и требуешь себе ужин. Ты привык надевать чистую и отутюженную одежду. Ты привык обувать надраенные до блеска ботинки. И, да, ты привык возвращаться в чистую, уютную квартиру. Ты считаешь, что так и должно быть. Возможно, не спорю. Однако, ты тупо забиваешь на то, что я, как бы, тоже работаю. Да, особенность моей работы заключается в том, что у меня больше свободного времени. Заработок у меня также выше твоего оклада. И вот вопрос к тебе, Максим, а не охуел ли ты? Ты нашел себе рабыню? Может, я твоя собственность? Или игрушка?
- Я не считаю нужным поднимать эту тему, - говорит он, но поздно. Я взорвалась.
- Давай! Вали! Как ты обычно сваливаешь, когда правда начинает глаза колоть. Уткнись в свой сериал, ведь больше делать нечего. И сиди там, чеши свои яйца, размышляя о том, какая я сука, раз не возжелала подчиниться тебе. Но помни, блядь, о том, что я не товар в магазине. И если тебя что-то не устраивает, ты можешь сейчас собрать манатки и выметаться на все четыре стороны в поисках той, которая в зубах за тобой тапки будет носить.
Он молча встает и выходит, а я устало опускаюсь на стул. Перегнула. Чувство вины еще больше. И его я уже заглушить не могу. Как и не могу смириться с несправедливостью.
Арик: Ну и где ты?
Арик: Мы не закончили еще
Арик: Я жду ответ
Настя: Давай не сейчас. Я спать. Сильно устала
Арик: Хом, что-то случилось?
Оставляю сообщение без ответа и просто ухожу в комнату. И только забравшись с головой под одеяло, позволяю себе дать волю слезам.
Не знаю я, какой свет во мне видит кот, я в себе вижу лишь кромешный мрак. И почему ко мне все тянутся? Почему ищут поддержки? И почему не замечают того, что скрывается за самоуверенностью, язвительностью и способностью выстоять удар?
