Раздается сигнал открытия двери домофона. Этот звук является прототипом стартового выстрела, сигнализирующего о начале забега. Учащенное сердцебиение и неровное дыхание буквально эхом разносятся по гулкой темноте подъездных коридоров. Сглатывая густую слюну, поднимаю глаза и вижу на лестничной площадке мистера Эрнеста, одетого в те же самые вещи, что и на прошлом занятии.
– Здравствуй, Наденька! – обращается, приветливо улыбаясь, – Заходи скорее.
Робко и взволнованно захожу в напоминавшую о приятных мгновениях квартиру. Окно, сквозь распахнутые стекла которого виднеется храм и чистый без облачка небосклон. Письменный стол, на котором с присущей Эрнесту аккуратностью разложены учебники и письменные принадлежности. Диван. Да-да, тот самый, на котором пришла в себя, недоумевая от случившегося. Никакого страха я не испытала, скорее любопытство.
– Ты повторяла тему предыдущего занятия? – спрашивает Эрнест и присаживается на диван, – Я же не впустую распинался?
Внешне он предельно серьезен, но слова пропитаны подозрительной иронией.
Я собралась с силами и спросила:
– Эрнест Богданович! Ответьте, пожалуйста, на один вопрос…
– Конечно, милая, – удивленно произносит Эрнест, рассевшись поудобнее на диване, – Что тебя волнует?
– В конце прошлого занятия… Точнее, во время… Ну, когда уже уходила, – пытаюсь собраться с духом, но мои слова больше похожи на нелепый бред страдающего лихорадкой человека, – Там возле двери…
– Присядь со мной, – обращается он ко мне, – Ты должна мне доверять!
Сажусь на диван. Он двигается ко мне и, приобняв, произносит:
– Не нужно бояться, я – твой друг и не причиню тебе боли.
Я начинаю таять. Одно прикосновение Эрнеста к моим плечам заставляет расслабиться и, в какой-то степени, подчиниться.
Он разговаривает со мной около часа. Разные темы: смешные, серьезные и даже откровенные. Обо всем, только не о биологии.
– Ты просила напомнить прошлое занятие, насколько я понял? – спрашивает Эрнест.
– ДА! – радостно отвечаю я, – Мне бы хотелось спросить о …
Его ладонь касается моего рта. Глаза, подобно маятнику гипнотизера фокусируют мой взгляд. Я остолбенела.
– Я позволю тебе получить ответы, но ты должна открыться мне.
Тыльная сторона его ладони ласково прикасается к моей багровой от неловкости щеке, а вторая рука направляется к ширинке его брюк. Расстегивает и аккуратным, но ощутимым усилием обхватывает ладонью мой затылок и настойчиво старается опустить вниз.
Мозг отказывается анализировать происходящее. Он перешел на энергосберегающий режим. Чувство возбуждения, вызванное то ли страхом, а может и близостью мужчины, в компании которого случился тот необъяснимый всплеск удовольствия, нарастает с каждым оставшимся миллиметром до его ширинки. Нет. Не он меня направляет. Я сама наклоняюсь. Стремлюсь в бездну неизведанного, откуда обратной дороги уже не будет. Закрываю глаза.
Что-то очень теплое и мягкое коснулось губ. Затем скользнуло по подбородку.
Высокая степень возбуждения чувствуется и у Эрнеста. Он буквально дрожит. Горячая плоть, оказавшаяся у моих губ, судорожно вздрагивает при каждом прикосновении и становится плотнее. Не открывая глаз, впускаю таинственного незнакомца в свой рот. Стремительно увеличиваясь, это чудо природы заполняет пространство всей ротовой полости.
В тот же миг ощущаю пальцы преподавателя, ласкающие мою спину. Они не спеша изучают рельефы моего тела, медленно спускаясь к ягодицам.
Достигнув заветной точки, один проникает неглубоко внутрь и аккуратными поступательно-круговыми движениями заставляет мое лоно наполниться влагой. Приятная дрожь распространяется по спине, а затем устремляется по всему телу.
Вторая рука преподавателя с усилием начинает удерживать мою голову в нижней точке, от чего дыхание начинает напоминать хрип. Темнеет в глазах.
Его член продолжает разгуливать у меня по рту. То оказывается за щекой, то проваливается глубоко в гортань.
Эрнест Богданович не успокаивается. Указательным пальцем он умудряется стимулировать мой анус. Удовольствие переполняет. Я готова смеяться и плакать одновременно.
Вдруг, он изо всех сил прижимает мою голову и издает томный громкий стон, максимально погрузив пальцы в мою вагину и анус. Член начинает судорожно сокращаться, а мой рот наполняет густая горячая жидкость. Ее очень много. Проглотив переполнявшую рот сперму, меня вновь накрывает фонтан удовольствия, в сто крат сильнее случившегося накануне.
Интенсивность движений пальцев Эрнеста постепенно угасает.
Я не могу пошевелиться. Переполненная удовольствием, я одновременно сгораю от чувства стыда, словно это я малолетняя куртизанка совратила престарелого профессора. Через окно на меня бликует позолота храма, словно на что-то намекая.
Не поднимая глаз, я стараюсь удалиться, вытирая следы спермы в уголках рта.
– Все хорошо, Наденька? – невозмутимо спросил Эрнест, устроившись на диване, – Ты в порядке?
– Да-да, все нормально, – робко и дрожащим голосом отвечаю я, – Мне нужно идти. – Это его «Наденька» звучит как-то по доброму, по отечески.
Преподаватель встает с дивана, чтобы меня проводить.
– Я всему тебя научу, – шепчет он мне на ухо, открывая дверь, – Только не стоит делиться этим с мамой. Ей не стоит знать о наших «дополнительных» занятиях. Ты ведь понимаешь, о чем я?
– Да, конечно, – отвечаю, упершись глазами в пустоту подъезда, – Мне пора.
Дверь хлопнула. Выхожу из подъезда, теряясь в эмоциях:
- С одной стороны, это был мой первый сексуальный опыт, который состоялся со зрелым и опытным мужчиной;
- С другой – стыд. Глубочайшее чувство стыда, вложенного в меня с самого рождения.
Все это предстоит пережить.
Вопреки произошедшему, меня тянет к нему. На его занятия. Прикосновения, запах, даже вытянутый от времени свитер вызывали во мне какие-то животные инстинкты. Я назвала это жаждой…
