Лиара росла в северном крыле дворца, где окна выходили на старый сад и башни внутренней стены. Это крыло считалось менее парадным, но король выбрал его намеренно - здесь было тише, безопаснее, дальше от бесконечных визитов послов и придворных.
С раннего детства её окружала строгая, выверенная система воспитания.
В Эльварии верили: править может лишь тот, кто понимает порядок.
День Лиары начинался одинаково:
утренняя молитва по традиции королевского дома,
чтение хроник Эльварии (упрощённых - для детей),
занятия письмом и речью,
затем - этикет и история соседних королевств.
Даже в играх существовали правила.
Наставники говорили: - Дочь короля должна знать, где граница дозволенного, даже когда смеётся.
Но Лиара умела замечать то, что ускользало от других.
Она видела, как одна из фрейлин кланяется слишком низко, а другая - слишком медленно. Как улыбки на балах появляются раньше, чем глаза начинают блестеть. Как взрослые говорят одно, а думают другое - и иногда это «другое» чувствовалось почти физически, как холод у висков.
Впервые это случилось, когда ей было семь.
На малом приёме в честь послов из южного королевства Лиара стояла рядом с отцом, как требовал протокол. Один из лордов говорил о мире и союзе, кланялся, улыбался...
И вдруг Лиару накрыло странным ощущением - словно воздух рядом с ним стал плотнее. Слова звучали правильно, но под ними пряталось нечто резкое, тревожное.
Она дёрнула отца за рукав: - Он лжёт, - прошептала она тихо.
Король посмотрел на неё внимательно, но ничего не сказал. Лишь позже, когда переговоры зашли в тупик, он приказал проверить бумаги посольства - и обнаружил подлог.
С того дня за Лиарой стали наблюдать.
Эльвария жила по строгим законам.
Каждый дворянский дом имел обязанности перед короной:
одни отвечали за границы,
другие - за снабжение,
третьи - за суды и хроники.
Королевский двор был не просто местом роскоши - он был сердцем управления.
Здесь решались судьбы земель, браков, войн и торговых соглашений.
Балы в Эльварии не были праздником в привычном смысле.
Это были поля сражений, где оружием служили слова, взгляды и расставленные бокалы.
Первый бал Лиара посетила в двенадцать лет.
Её платье было скромнее, чем у старших придворных дам - серебристое, с вышивкой герба дома. Она должна была стоять рядом с королём, отвечать на вопросы, улыбаться, но не говорить лишнего.
И именно там она впервые поняла, что двор её боится.
Некоторые кланялись слишком почтительно.
Другие - с едва заметным пренебрежением.
Кто-то смотрел на неё с интересом, словно на фигуру на шахматной доске, которая пока не двигается - но может изменить всю игру.
Она услышала шёпот: - Девочка... но слишком умная. - Король ослеплён любовью. - Она опаснее, чем кажется.
Лиара не плакала. Она запоминала.
Юность принесла новые испытания.
Её начали учить стратегии и управлению - формально, «для общего развития», но король знал: это больше, чем формальность.
Она присутствовала на советах, сначала молча, затем - с правом задавать вопросы.
Иногда король позволял ей говорить. И каждый раз после этого в зале становилось тише.
Магия в Эльварии существовала, но её боялись.
Магов держали при дворе, но не подпускали близко к власти. Их уважали - и сторонились.
Лиара не училась магии.
Она её чувствовала.
Иногда, в моменты сильных эмоций, свечи колыхались без ветра.
Иногда слова людей звучали громче, чем должны были.
Иногда ей хотелось уйти с бала - и она знала, что если останется, случится что-то дурное.
Однажды король сказал ей: - Ты не обязана быть такой, как все. Но ты обязана быть осторожной.
Она кивнула. Она всегда была осторожной.
К шестнадцати годам Лиара знала:
кто из лордов ненавидит друг друга,
кто мечтает о престоле,
кто улыбается искренне, а кто - по привычке.
Она ещё не знала одного - как скоро ей придётся использовать всё это знание.
Над Эльварией сгущалась тень. И Лиара была воспитана не для того, чтобы её не заметить.
