В последующие сутки после прилета к месту падения НЛО группа занималась оборудованием самого лагеря, еще и потому как пришлось выставить не только дополнительное ограждение в виде колючей изгороди, но и оцепление из личного состава войск КГБ. Опять же была расчищена территория вокруг объекта, часть долины под лагерь, деревянными помостами выстлан подъем к тарелке, как и площадь самого лагеря, а также разбиты палатки. Две палатки, предназначенные для исследовательской группы, рассчитанные для их проживания и работы, да около десяти для медико-санитарных целей, проживания личного состава, хозяйственных нужд и пунктов приёма пищи, в которых разместили кровати, оборудование и чугунные печи буржуйки для отопления.
Ноженко еще в тот, первый день прибытия, предложил не использовать в обращении друг к другу положенные звания, и в своей манере насмешки (как показалось Турскому) добавил:
- Все же мы все здесь в первую очередь товарищи, правильно я говорю, Миша?
Михаил Андреевич в ответ лишь кивнул. Просто он не стал спорить, хотя считал такое панибратство не совсем допустимым. Еще, наверное, потому как Дмитрий Анисимович неизменно его и Максимова называл уменьшительными именами, а к своему заместителю, как и к Пранузову обращался полным именем.
После того как на место падения НЛО прибыли автомобили УРАЛ-375Д, на кузовах которых были размещены аппаратные станций спутниковой связи, а на крыше антенные устройства, связь стали держать напрямую со Свердловском с начальником связи, полковником 151-го полка связи Александровым Петром Ивановичем. Связываясь с Турским, Петр Иванович обязательно интересовался здоровьем группы и лишь потом проведенной работой. По голосу он казался молодцеватым, хотя его звание к тому явно не располагало.
За эти дни Михаил Андреевич легко поладил с Максимовым, и они сами собой перешли на «ты», еще, наверное, потому как Виктор не был военным, а числился гражданским человеком, хотя работал на оборонку. Впрочем, Максимов с легкостью сошелся со всеми, в том числе и с Ноженко, моментально влившись в их новый коллектив и тем, указывая на свойственную ему коммуникабельность. Пожалуй, что в этой пятерке тяжелее иных удавалось общение Турскому, видно потому как он, будучи боевым офицером, относился ко всему с легкой долей напряженности, в том числе и к новым людям, вроде как приглядываясь к ним.
За эти двое с половиной суток, что разбивали лагерь, а после приступили к поверхностному осмотру НЛО, сам объект никак себя не проявил. Так ровно прибывшие на нем погибли или их вообще на судне не имелось. При детальном обследовании не было выявлено каких-либо входов, иллюминаторов или малых трещин, даже в том месте, которым объект врезался в землю, смяв часть наружной обшивки и нарушив целостную плавность корпуса. За время нахождения возле тарелки, как неизменно называл ее Турский, сам объект не издал какого-либо звука, светового эффекта, хотя на него прицельно, из прибывших аппаратных станций, посылались сигналы на всех возможных частотах.
По планам советского правительства, которые спускало Третье Главное Управление КГБ в лице генерал-полковника Гареева и переданного через Александрова, предполагалось в ближайшее время извлечь объект и доставить на военную базу при помощи военных транспортеров. Но пока ожидали необходимые тяжелогрузы и погрузочную технику приоритетной линией полагали его изучение и возможное открытие створок, иллюминаторов. Это происходило еще потому как Дмитрий Анисимович, имея особое место в СКБ и в целом в ЦК КПСС, настаивал на изучении НЛО на месте его падения.
- Вы должны понять, Петр, - говорил он в телефонную трубку обращаясь и вновь с присущей ему фамильярностью к полковнику 151-го полка связи Александрову, впрочем, в этот раз не ты-кая. - И это передать тем, кто порит данную горячку, что мы явно имеем дело не с земными разработками. Мы не знаем технические возможности НЛО, не имеем понятия о материале, из которого изготовлена его обшивка, двигатель на котором он прилетел к нам. Мы не знаем, кто его проектировал, построил и отправил, а потому должны быть бережливы не только к его возможному транспортированию, но и в его изучении, - Ноженко говорил очень ровно, будучи уверенным, что к его мнению прислушаются, не только как ученого, но и партийного деятеля.
И к нему прислушались, предоставив возможность изучать тарелку столько сколько нужно, наверно еще потому как объект оказался очень большим и основательно погряз в почве. И не только Третье Главное Управление КГБ, но и Президиум ЦК КПСС, и Правительство СССР, которому данное Управление подчинялось, понимало, что извлечение и доставка объекта куда бы то ни было займет не малый срок времени.
