В больнице витала атмосфера спешки и напряжения, словно воздух насыщенный тревогой и радостью. Коридоры переполнены людьми, уставшими от бесконечного ожидания перед дверями кабинетов или палат. Шуршание документов, торопливые шаги медсестер, периодический звон телефонов — все это создавало своеобразный фон для бесконечного бегства времени.
Из зияющих дверных проемов разносился монотонный гул разговоров и шагов медицинского персонала, создавая непрерывный фон, на котором нависал запах лекарств, едкий и настойчивый. Этот запах проникал в каждый уголок больницы, и казалось, что он преследует каждого, кто осмелился вдохнуть его, заполняя ноздри и оставляя ощущение тяжести даже после выхода из стен госпиталя.
Натан сидел на мягком пуфике рядом с палатой, его терпение стирали минуты ожидания. Руки скрещены на груди, спина упирается в стену. Взгляд скользил по коридору, словно ища что-то новое, хотя каждый угол был ему уже хорошо знаком.
Спустя какое-то время его глаза зацепились за новую деталь – возле стойки регистрации стояла молодая пара. Чувствовалось, что они ждали чего-то важного, что решит их судьбу. Медсестра, наконец, подошла к ним, и в следующее мгновение они обнялись счастливыми объятиями.
Эта сцена пробудила в Натане воспоминания о времени, проведенном с Трис. Они часто сбегали с университета в парк, чтобы насладиться моментами вдвоем. В тени деревьев он обычно лежал у нее на коленях, позволяя ей пускать в ход свои мягкие пальцы, ласкающие его волосы. В ее глазах всегда была нежность и радость, словно каждый момент с ним был для нее особенным подарком.
Но что теперь?
Натан смотрел вдаль, сквозь пространство и временем, словно пытаясь уловить запах прошлого, которое казалось, ускользало из его рук. Тоска окутывала его, как тяжелый плащ, напоминая о временах, когда они с ней были неразлучны, хоть он и старался не показывать своей боли. Она отвернулась, погрузившись в собственный мир, и исчезли те дни, когда ее смех звучал ярко и взгляд наполнялся теплом, обращенным к нему.
- Нат, пойдем, - из глубины его размышлений раздался чужой голос. Он медленно повернулся к голосу, с трудом отрывая взгляд от пары. Вместе они вошли в палату, где Беатрис лежала без сознания.
- Так что с ней, Джулиан?
Джулиан был лучшим другом Натана, с которым они были знакомы с последних курсов университета. Однако, у них были разные характеры, можно сказать противоположные. И, в итоге, они пошли разными путями, Джулиану была ближе медицина, а вот Натан занялся военным делом.
- Послушай… в целом всё в порядке, но меня беспокоит одна вещь, - Джулиан протянул результаты анализов Трис Натану. Тот внимательно прочел каждую строчку и каждую букву в них. Его резко накрыла волна недоумения и беспокойства.
- То есть… ты хочешь сказать, что она наглоталась таблеток? - Натан поднял взгляд на Джулиана, смешанные чувства боролись в его глазах.
Джулиан кивнул, с жалостью смотря на Беатрис.
- Но зачем ей это? - руки Натана опустились от бессилия. Он искренне не понимал, что происходит и почему всё идет под откос.
Джулиан пожал плечами, словно признавая свою беспомощность. А затем положил свою руку на плече Натана, подбадривая его.
- Тебе лучше знать, друг. Но… возможно вам стоит просто поговорить друг с другом, уже слишком давно я наблюдаю за тем, как ваши отношения рушатся.
Натан никогда не выносил свои проблемы на публику, он из тех, кто не любит жаловаться. И всегда ненавидел, когда чужие люди лезли в его жизнь. Но теперь отношения с Беатрис настолько испортились, что скрыть это стало невозможно.
Он посмотрел на свои руки в надежде на то, что ещё не всё потеряно, и он сможет удержать хоть что-то. Искра надежды на то, что он может еще что-то сделать, что может сохранить хоть каплю тепла, хоть миг счастья в их отношениях.
Беатрис поморщилась, и её глаза медленно начали открываться.
- Воды… - прошептала она, потягивая руку к тумбочке, но её там не оказалось. Вместо этого она схватила Натана за руку, не осознавая, кто это. Тепло его ладони привлекло её, и она просто притянула её поближе к своей щеке. Это было такое родное, но уже позабытое прикосновение. Она мягко улыбнулась краем губ.
Натан замер, боясь пошевелиться и разрушить этот момент. Он молча наслаждался тем, что выражение её лица изменилось с напряжения на удовлетворение.
- Погладь головушку, очень болит… - продолжала Беатрис, словно возвратившаяся в детство, когда ей было плохо, а папа сидел рядом, успокаивая её до тех пор, пока температура не спадала, и не становилось легче.
Рука Натана дрогнула, и он медленно прикоснулся к её волосам, стремясь принести ей облегчение.
- Так легче? - его голос был нежным и умиротворённым. Но девушка насторожилась. Это был не её отец. Сознание медленно пришло к пониманию, и она резко открыла глаза.
- Кто ты? - ошеломленная она резко села, отбросив его руку в сторону.
Сфокусировав взгляд, и внимательно посмотрев, она поняла, что уже видела этого мужчину ранее. Он был тем, кто пришёл к ней в комнату, когда она вспомнила всё. Она приложила усилия, чтобы вспомнить его имя, но ничего кроме боли не почувствовала.
- Ты меня не узнаешь? - он немного удивился, но его голос сразу же приобрёл ледяные нотки. Она часто в последнее время любила делать что-то, чтобы вывести его из себя. И первая мысль, которая закралась в его голову ещё тогда – что это именно очередной её фокус.
Беатрис помотала головой, пытаясь развеять остатки боли. После этого она снова подняла свои глаза на него, внимательно всматриваясь в его лицо. Голубые глаза, которые смотрели на неё, казались непроницаемыми, как глубины океана, в которых трудно разглядеть эмоции. Она не могла понять, какие чувства скрываются в них.
Однако, несмотря на это, выражение лица его было спокойным, словно он обладал невидимым надежным укрытием от бурь жизни. Ни один мускул на его лице не был напряжён, а его черты были довольно привлекательными, словно выточенными из самого мрамора. Его мужественная челюсть и ровный нос придавали ему маску непоколебимости и уверенности.
Про таких мужчин говорят, что они обладают привлекательностью, независящей от времени и моды. А чёрные, как смоль, волосы создавали контраст, который подчёркивал яркость его глаз и магнетизм его облика.
Натан переглянулся с Джулианом. В их взглядах было что-то невыразимо напряженное, словно они обменивались невербальными сигналами, пытаясь понять, что происходит.
- Похоже, нужно будет провести дополнительные анализы. Выйдем на минутку? – врач указал на двери палаты. Брюнет медленно встал и вышел из палаты, оставляя лишь один взгляд на прощание.
Беатрис вопросительно посмотрела на них, чувствуя тяжесть невысказанных слов и событий, которые развивались перед её глазами. После того, как мужчины ушли, она повернулась к окну. Там всё так же сияло солнце, но из-за потери во времени она не могла определить, сколько суток прошло. Вздохнув, она откинулась на кровать, словно ожидая новых поворотов судьбы, которые неотвратимо приближались.
Через минуту раздался крик в коридоре, голос Натана стал уже узнаваемым для неё, и она сразу смогла определить, что это он.
- …потеряла память?! Что это значит? - его голос, словно яростный рев животного, разнёсся по коридору больницы, нарушая обычное спокойствие места.
- Не кричи, ты здесь не один, - поспешно попытался успокоить друга Джулиан, но видя, что Натан закипает, он продолжал, - я сказал, что это возможные последствия, - В его голосе звучал оттенок обеспокоенности и неуверенности.
Натан хотел ещё что-то сказать, но увидел, как Беатрис открыла двери палаты. Ей было интересно, о чём они говорят, и она не смогла удержаться от желания подслушать, даже не догадываясь, о возможных последствиях. Но она не рассчитала силы и начала падать, её спасла дверная ручка, так вовремя оказавшаяся рядом, она потянула за неё в попытках остановить своё падение и, следовательно - дверь открылась.
Мужчина выдохнул, взглянул ещё раз на Трис и осторожно приблизился к ней.
- Тебе нужно отдохнуть, - произнес он тихим, заботливым голосом. Его рука потянулась вверх, но он внезапно отдернул её, словно вспомнив о чём-то. Спрятав взгляд, он развернулся, - я навещу тебя ближе к вечеру и заберу домой, если всё будет хорошо.
Трис долго провожала его взглядом, пока не потеряла его среди множества людей. Она не могла понять, почему, но чувствовала легкую тоску и печаль, словно сердце обволакивали давно позабытые чувства, тяжёлые и меланхоличные, как осенний туман, который поглощал окружающий мир в своей серой пелене.
