И волосы… они чистые, просто пылью сверху припорошило…
Аня с усилием перевернула мужчину на спину. Пальцы ощутили мягкость тонкой ткани… бархат?
Да, наверное. Или замша, но очень тонко выделанная…
В любом случае – дорогая вещь.
Мужчине оказалось на вид лет тридцать. Гладкое, почти без морщин, лицо, закрытые глаза, тонкие черные брови… и рана в груди.
Кровавая, грязная…
Твою змею!
Аня окончила фельдшерский факультет с отличием, и диплом у нее не был красным по причине скандала с директором. Бывает в жизни всякое такое. Пусть она хоть какая красивая, это не повод хватать ее за грудь, уже тогда выдающуюся!
В итоге, тройка за последнее тестирование, и пролет с красным дипломом. Ну и черт с ним…
Аня тряхнула головой, выбрасывая из нее все лишние мысли. Некогда.
Мужчина еще дышит. Надо грузить его в машину, и рвать когти в больницу, другого выхода тут нет. Хорошо, что он пока без сознания… бутылку, что ли, с водой взять?
Промыть рану, уколоть ему обезболивающее и хоть что-то от столбняка? Ведь в рану и земля набилась, и листья…
- О, смотри-ка, кто тут у нас!
Твою змею!
Рядом с Аней остановился мотоцикл, с которого десантировались два сопляка. Самая опасная порода, кстати говоря. Лет восемнадцать-девятнадцать.
Силушку организм уже набрал, но управляется пока еще из нижнего отдела позвоночника, связь с головным мозгом там образуется намного позже, годам к тридцати, если доживут.
- Какая телка! – протянул второй.
Аня покрепче сжала ключ. Тут главное – ударить как следует. Если повезет – она справится с обоими сопляками, только бы одновременно не бросились… Плохо, что босоножки на каблуках, но не шпилька же, каблук устойчивый. Справится.
- Твои телки тебя в коровнике ждут! Понял, убогий?
Ответ сопляка был вполне предсказуем.
- Ах ты…
Шагнул вперед, даже замахнуться успел, Аня уже почти пнула его в колено, в клочья разнося мениск, но мимо нее вдруг метнулось нечто…
Быстрое, хищное, опасное… у женщины даже корни волос похолодели. Она понимала, что происходит, но не видела движений. Вообще не видела.
Секунда, две – и на асфальте лежат два тела, а из разорванных шей хулиганов выплескивается алая кровь. Яркая, артериальная, алая даже сейчас, в полумраке.
А мужчина, который это натворил, падает навзничь. Нет, ну твою змею!!!
***
Темнота.
Боль, холод, опасность….
Я понимаю, что если останусь здесь, то умру, и очень быстро. Только двигаться я пока не могу. Совсем.
Руки не слушаются, голова тоже чумная…
Слышится какой-то странный звук. Скрежет, хлопок…
Шаги, радом со мной останавливается кто-то… враг?
Я собираю силы для последнего броска. Даже если я умру, ты рядом со мной сегодня ляжешь! Я не уйду – один!
Но вместо того, чтобы ударить, меня осторожно переворачивают на спину, что-то говорят…
Надо мной парит женское лицо. Кто это?
Не знаю, ничего не знаю…
Кажется, она хочет мне помочь. От нее веет раздражением и злостью, но это не та злость, с которой убивают. Это злость, с которой что-то делают, что-то неприятное…
Снова шум…
Еще два грубых мужских голоса, в них звучит похоть и злоба. Женщина отвечает, резко и четко…
Она не боится, но опасается…
Зря.
Бояться здесь надо только меня, но не этих двух… от них даже магией не тянет…
Поделом.
На один бросок моих сил хватит, и я его делаю. И падаю рядом с убитыми глупцами, надеясь только, что в следующий раз мне повезет вылупиться в хорошем гнезде.
Кажется, с моим телом что-то делают…
Не знаю…
Темнота опять смыкается над моей головой и затягивает в омут беспамятства. Хорошо бы так и умереть – хоть не больно будет.
***
Как Аня затаскивала тяжелое мужское тело в свою машину, как заметала на дороге следы – в буквальном смысле, выехала на асфальт, вернулась с лопатой и щеткой от снега, которую ленилась выкладывать из машины, и постаралась смести все следы, хоть свои, хоть протектора, как оглядывалась по сторонам, молясь, чтобы никто не появился…
Лучше об этом даже не вспоминать, руки у нее так тряслись, что Аня даже по асфальту промахивалась. И до сих пор… машину Аня вела очень осторожно, любой гаишник прослезился бы, увидев столь праведного водителя.
Но Аня полагала, что на сегодня лимит везения исчерпан и не собиралась нарываться. А то остановят и начнут приставать с неприличными вопросами, вроде: а что это вы тут делаете, а? А кто в парне дыру наковырял?
Нашли? Покажете, где нашли?
Ночная трасса не самое оживленное место, особенно, если она не федерального значения, а ведет в десяток-другой поселков, загибающихся от бескормицы. Так что просто повезло удрать незамеченной.
Аня не жалела подонков, которые хотели ее не карамельками угостить. Ни минуты. Да и крови она не боялась. А вот отвечать ни за что не хотела.
Да, право- и кривозащитники сейчас заскулят о жестокости, о том, что «несчастные малыши» не хотели ничего плохого, просто побеседовать…
Анна иногда от души желала таким умникам, чтобы им на пути почаще встречались их подзащитные. И выражали свою «благодарность» от всей души. И побольше, побольше…
Может, ее бы и не убили. Но поприставали – наверняка. Поиздевались, постарались бы полапать, могли угнать машину, бросить Аню на ночной трассе, потребовать выкуп «натурой»…
В некоторые моменты фантазия у разных тварей становится воистину безграничной. И не в лучшую сторону для тех, кто окажется в их гнусных лапах.
Кто хочет все это испытать на своей шкуре? Нет желающих?
То-то же….
Человек имеет право остановиться, чтобы оказать помощь другому. Вот, стало мужчине плохо, Аня ему помогла. И помогает…
И не надо говорить о провокациях. Мальчики не виноваты, просто не надо короткие платья носить. Или одной по ночам ездить. Или… помогать людям. Вот, вам так понадобится остановить кого-то, а он проедет мимо. Потому что твари вроде этих «мотоциклистов» испугали людей до последней грани. Все дрожат за свою шкуру…
А ведь доставалось бы им вот так по заслугам, сто раз бы подумали гады, останавливаться или нет на шоссе рядом с одинокой девушкой, открывать свои поганые рты – или быстренько ехать мимо, в кроватки…
И – нет. Родителей этих гадов Аня тоже не жалела.
Это ведь задача отца и матери, объяснить ребенку, что такое хорошо, и что такое плохо. А если твое чадушко считает изнасилование хорошим делом…
Чего тут удивляться печальному концу?
Аня медленно, не дай Бог нарушить правила и остаться хоть на каких приборах, проехала по улицам города туда, где горел свет.
Приемный покой четвертой больницы.
Так, теперь набрать номер…
- Петька, ты сегодня не на дежурстве?
- Пулеметчица?
- Ага, я…
- Есть такое… заруливай.
- Я с работой.
- Твою змею…
- Петенька, милый… очень надо!
- Ладно, сейчас выйду.
