Девушка вскрикнула, прикрывая лицо рукой. Но свет проник сквозь ладонь, болезненно-белый, режущий. Будто кто-то наверху включил мощный прожектор.
Ослепленная, утратив ориентацию, она завертелась на месте.
– Антон! Что происходит?!
Знакомые руки ухватили ее за плечи. Торопливый, прерывистый голос лихорадочно зашептал:
– Все нормально… все будет нормально… не дергайся!
Марина вцепилась в Антона, судорожно впилась пальцами в воротник его куртки. Глаза слезились от боли, она не могла их раскрыть, боясь, что этот свет выжжет хрусталик.
Задыхаясь от страха, она прокричала:
– Что это? Я ничего не вижу!
– Заткнись!
Шипя проклятья, Антон оторвал ее от себя. В одно мгновение руки девушки оказались заломленными под неестественным углом. Суставы взвыли от боли. Еще секунда – и мощный толчок швырнул ее в снег на колени.
Ослепленная, ошеломленная, утратившая контроль над собственным телом, Марина тоненько заскулила, заваливаясь на бок. В последний момент успела вывернуть голову так, чтобы упасть щекой, а не носом.
Антон…
Он что-то с ней сделал…
Что-то, что она не может двинуть ни рукой, ни ногой. И ничего не видит из-за рези в глазах.
Она чуть приоткрыла распухшие веки. Но это не помогло. Все расплывалось перед глазами.
Попробовала закричать – и поняла, что голос ей отказал. Из горла вырвался только едва слышный хрип, который прошелся по связкам осколком стекла.
Но как животное, загнанное в ловушку, она почувствовала присутствие чужака. Ощутила его каждой клеточкой кожи, каждым нервом, каждым волоском, поднявшимся дыбом.
Кто-то приближался к ним. Невидимый, стремительный и неукротимый. Как сама смерть.
Паника накатила на Марину удушливой волной, стиснула горло. Выброс адреналина ударил по нервам. Желудок сжался в приступе тошноты.
– Господин, ваш товар, – услышала она над головой заискивающий голос Антона. – Все, как вы просили, в целости и сохранности. Желаете посмотреть?
Еще никогда Марина не слышала, чтобы ее муж так пресмыкался. Он боялся незримого гостя. Боялся так же, как и она, а может и больше. Марина почувствовала его страх, почти животный ужас перед тем, кто способен уничтожить тебя одним движением пальцев.
А потом незнакомец склонился над ней.
Девушка затаила дыхание, мечтая провалиться сквозь землю.
Она не могла его видеть, но чувствовала тяжелую ауру, идущую от него. Ауру смертельно опасного существа.
Он откинул с ее лица капюшон. Рукой, затянутой в перчатку, коснулся щеки.
– Отлично, – тихий голос ударом тока прошелся по нервам. Бесстрастный, холодный, чужой. Этот голос не мог принадлежать человеку. – Грузите.
– Подождите, – Антон сместился, и тень от его фигуры упала ей на лицо, – а как же оплата? Мне обещали пятнадцать тысяч в межгалактическом эквиваленте.
Марина почувствовала, как незнакомец медленно разогнулся, поднимаясь на ноги. Было в этом движении что-то странное, пугающее. Зловещее.
– Ты получишь свою награду.
Она могла бы поклясться, что незнакомец в этот момент улыбался. Но от этой мысли ей стало еще страшнее.
Короткий сухой щелчок – и тело Антона падает рядом с ней. Сквозь пелену она видит обугленное мясо там, где должна находиться его голова.
Как в замедленной съемке куски окровавленной плоти и осколки костей разлетаются в разные стороны. Что-то горячее падает ей на лицо. Стекает.
И Марина кричит.
Крик вырывается из ее горла неудержимым потоком, срывая связки, выворачивая нутро наизнанку. Причиняя нестерпимую боль.
Она кричит, когда что-то мягкое и теплое опускается сверху, укутывая ее с головой.
Кричит, когда незнакомец подхватывает ее безвольное тело на руки.
Кричит, ощущая прикосновение чужих рук и почти незаметный укол в шею...
И только когда наступает полная тьма – она замолкает.
***
– Приберите здесь, – поморщился Сингх, бросая взгляд на окровавленный снег. – И уходим, пока нас не засекли.
Девушка в его руках была без сознания. Ее откинутая голова безвольно болталась, а тело казалось таким легким, почти невесомым, что он невольно сжал его крепче. Меховая одежда землянки, свалившись с плеч, так и осталась лежать в снегу серым комком, точно подстреленный зверь.
– Слушаюсь, капитан!
Оставив парней уничтожать следы разыгравшейся драмы, он направился к лесу.
Не дойдя пяти шагов до ближайших деревьев, Сингх голосовой командой деактивировал маскировку. И лес перед ним тут же подернулся рябью, поплыл, превращаясь в полупрозрачную дымку, за которой просматривались очертания астробота.
Кораблик стоял на трех телескопических опорах, с открытым люком, из которого уже спускался гравитационный лифт, похожий на столб мерцающего света. В этом свете виднелась чья-то фигура.
Едва лифт коснулся земли, из него выскочил Шоррас – бортовой врач, рептилоид по происхождению, но отлично разбирающийся в строении теплокровных.
– Капитан, я получил ваш приказ. – Подбежав к Сингху, Шоррас заглянул в откинутое лицо его ноши. – Объект ранен? Пострадал при передаче?
– Нет. Я ввел ей трицин, чтобы не истерила. Подготовь медкапсулу, подправим ей память, не хочу, чтобы на моем корабле раздавались бабские вопли. А заодно и параметры сверим. А то моя левая пятка настойчиво шепчет, что этот хлыщ, так называемый собственник, нас за нос водил.
– Есть какие-то подозрения?
– Нет. Но мне его рожа не понравилась. И ты знаешь, я редко когда ошибаюсь.
– Да, капитан.
Перебрасываясь фразами, они поднялись в астробот. Вздернув короткий чешуйчатый хвост, Шоррас ужом проскользнул в медбокс, опередив капитана на пару шагов.
В отсеке, облицованном белоснежными плитами, находились две медицинские капсулы, похожие на саркофаги. С прозрачными крышками из сверхпрочного альбаринтового стекла и голубоватой подсветкой на приборных панелях. Обе находились в режиме ожидания, но после манипуляций двуногого ящера одна из них загорелась призывным оранжевым светом.
Сингх уже собирался уложить девушку в полость медкапсулы, заполненную упругим гелем, как Шоррас остановил:
– Капитан, ее надо раздеть. Иначе капсула не сработает.
– Ратсова рухлядь! – процедил тот сквозь зубы, поворачиваясь к единственной кушетке, одиноко горюющей под стеной. – Первое что сделаю, когда попадем на Цетеру – прикажу сменить это старье.
На секунду его руки сильнее сжали хрупкую ношу, словно не хотели ее выпускать. Удивленный собственной реакцией, почти злясь, он швырнул девушку на кушетку.
Но в последний момент задержал движение и с предельной осторожностью ее уложил.
Отошел, пряча руки за спину.
– Чего стоишь? – грубо бросил врачу. – Раздевай!
Но едва Шоррас попытался приблизиться, передумал:
– Нет, стой. Я сам. – И тут же добавил, как бы оправдываясь: – Еще повредишь. Эта цыпа стоит как маленькая планетка с собственным солнцем. Не хочу, чтобы что-то пошло не так.
