– Тогда почемуууу?
– Петр в тюрьме!
– Я хочу его видеть…
Гройсман поставил чашку и посмотрел на меня из-под круглых очков. У него
очень настырный взгляд, пронизывающий, ковыряющий до костей. Как же раньше
он казался мне совсем другим. Вот почему Петр настолько безоговорочно ему
доверял – Гройсман предан ему до невероятности.
– Я, кажется, русским языком сказал – он в тюрьме.
Я услышала. Только принимать отказывалась. Как и отказывалась верить в
то, что не смогу с ним встретиться, не смогу дотронуться хотя бы до его руки.
Возвращаться ни с чем. Возвращаться и понимать, что я поставила крест на всем,
что было раньше, на своей любви.
– А я русским языком сказала, что хочу его видеть.
Наверное, это был момент откровения для меня, для него. Потому что мы
оба помнили, как я стремилась избавиться от этих отношений, сбежать. Помнили,
как я ненавидела Петра и кричала, что желаю ему смерти. Боже…я даже дошла
до того, что ударила его ножом, а теперь…наверное, если бы не Льдинка, я бы
могла умереть вместе с ним и ради него.
– То есть ты считаешь, что вот так просто сейчас сели и поехали?
Сказал с насмешкой. Язвительно и посмотрел мне в глаза с укором…как
будто мы с ним вместе вспомнили одно и тоже.
– Не считаю…я хочу знать, что нужно сделать, чтобы его увидеть…Я не
уеду, понимаете? Я не сдвинусь с места. Хотите, я встану на колени и буду вас
умолять. Я буду целовать ваши ботинки и просить вас, заклинать помочь мне.
Встал со стула и склонил голову к плечу. Это раздражение во взгляде и
пренебрежительный жест рукой. Такой, словно я ему надоела.
– Девочка, ты можешь давить на меня сколько угодно. Если ты думаешь,
что я привез тебя сюда, потому что ты начала меня шантажировать, то ты
ошибаешься и очень сильно. Ты здесь, потому что я не хотел, чтоб ты стояла там
на улице одна со своим чемоданом и не знала, куда тебе пойти. Любая истерика
может стоить тебе жизни. Тебе и твоему сыну. Но ты об этом даже не думаешь!
Когда он это сказал, я сильно вздрогнула.
– Считаешь, никто не знает о твоем существовании? Ты настолько наивная
идиотка? Мне всегда казалось, что ты эксцентричная, но не тупая. Тебя спрятали
и спрятали хорошо. Замели все следы. Никто и никогда не смог бы тебя
найти…Но ты самостоятельно вылезла из укрытия и усложняешь всем жизнь. Как
только поймут, кто ты такая – ты превратишься в то самое слабое место, по
которому так легко найти Петра, в орудие давления, шантажа и ультиматумов в
лучшем случае. В худшем – тебя просто убьют. Тебя, твоего сына, твою эту
Ларису Николаевну и даже ее соседей, чтоб меньше народа трепалось. Так что
давай вали отсюда, пока никто не пронюхал.
– Я никуда не поеду…Я хочу увидеть Петра. Я хочу ему помочь…хочу…я
просто больше не могу быть вдали от него. Поймите…не могу.
По щекам градом покатились слезы. Меня просто трясло от отчаяния и
этого невероятного ощущения бессилия.
– Не моги. Мне насрать. Давай, всё. Разговор окончен. Тебе пора. Коля
отвезет, куда скажешь. Хочешь, дам еще денег?
– Нет…
– Нам дорогого стоило его спрятать. Сделать так, чтобы он исчез, и никто
не мог его найти. Но ты только одним своим появлением ставишь под удар все то,
что мы делали все это время. Откажись от него…как он отказался от тебя!
И слышать это не просто больно, а невыносимо. Настолько больно, что я
захлебываюсь слезами. Отказался…оказывается, услышать это вот так,
настолько прямо и откровенно было намного болезненней, чем если бы с меня
сняли кожу живьём.
– Я не понимаю…
Медленно ответила, а потом рухнула перед ним на колени и обняла его за
ноги. Вцепилась изо всех сил, вцепилась так, чтоб он не мог пошевелиться, не мог
от меня отпрянуть или оттолкнуть, мои пальцы скрючились и дрожали, а его
штанина мгновенно стала мокрой от моих слез.
– Пожалуйста, заклинаю, умоляю, сделайте что-нибудь…вы ведь такой
хороший, такой умный, такой…Прошу вас, Карл Адольфович…я люблю его, я так
сильно и безумно его люблю, что готова на все. Прошу вас…Ведь есть какой-то
выход…вы ведь можете придумать. Умоляююю…
Он просто оторопел. Вытянулся в струну и застыл словно изваяние.
– Не рви мне душу, дочка.
Хрипло, срывающимся голосом.
– Представьте, если бы я ею была…если умоляла вас, как отца. Дайте
увидеть…дайте хотя бы издалека.
– Ты не понимаешь, о чем просишь.
– Заклинаю! Я умираю…мне кажется, что я живу под землей, в могиле и
больше не вижу света. Мне кажется, я в вечной темноте или ослепла, потому что
не знаю, как жить без него дальше.
Смотрел на меня долгим взглядом сверху вниз, потом поправил очки. Он о
чем-то думал. Напряженно, с борьбой, с внутренним апокалипсисом, который
отразился на его лице и запутался между седых косматых бровей, которые
сошлись на переносице его длинного и крючковатого носа.
– Ты можешь отправиться к нему только в одном качестве…и то нет
гарантии, что он этого захочет и не отправит тебя на хер.
Сказал и резко выдохнул, словно сожалея о своих словах. Словно понимая,
что лучше бы он этого не произносил, и обратно этих слов теперь не вернуть.
– В каком…?
– В качестве дорогой элитной шлюхи.
Кровь отхлынула от лица и заставила сердце бешено заколотиться. Я
могла ожидать чего угодно, только не этих хлестких и в какой-то мере очень
страшных слов.
– Согласна? Если не выберет…пойдешь ублажать другого мужика. У Петра
там право первого. Если не захочет, ты будешь подстилкой любого морального
урода, который заплатит за твою дырку. И что он с тобой сделает, неизвестно
никому.
Судорожно сглотнула и стиснула пальцы. Сердце бешено колотилось, и в
горле пересохло так, что хотелось закашляться, но и на это не было сил. Я вся
превратилась в каменное изваяние.
– Да, по любой причине можешь стать девкой другого. Иногда проституток
меняют местами. Это риск. Это настолько огромный риск, что я говорю тебе это
прямо сейчас. Так, чтобы ты знала. Ты сейчас будешь играть в русскую рулетку, и
мы не знаем, не выстрелишь ли ты себе в голову.
– Я…я готова на любые риски. Как…как это происходит? Что я должна
сделать?
Поднял меня за локоть с пола и усадил на стул.
– Зарегистрирую тебя в агентстве, которое поставляет девочек зэкам. Не
просто отморозкам, а элитным влиятельным людям, которые по той или иной
причине оказались за решеткой. У них есть достаточно денег, чтобы баловать
себя всякими ништяками. Начиная от сигарет и мобильника, и заканчивая
наркотой, шлюхами и даже сауной. Обычно новенькие и красивые проходят через
клиентов вип. Петр – клиент мега вип. У него есть право выбора девочки первым.
Но…он может от него отказаться по любой причине. Буквально банальной
«сегодня не хочу», и тогда тебя возьмет любой другой следующий за ним, и никто
не сможет отказаться. Ни ты, ни агентство, которое тебя поставляет. Дней десять,
а то и четырнадцать тебя будет еб*ть во все дыры какой-то зек. И ты ничего не
сможешь сделать. Только терпеть. Какой ты потом вернешься к своему сыну
неизвестно…Так что думай. Никто, ни одна живая душа не предупредит Петра
насчет тебя. Потому что некому и потому что не надо.
– Я…согласна.
– Он может подумать что угодно на твой счет…абсолютно что угодно, и
никто не подтвердит, что ты не шлюха, которую отправили сосать у зэков за
огромные бабки по доброй воле, а то и по огромному желанию продать свою
дырку подороже.
– Я согласна.
– Уверена?
– Уверена.
– Хорошо…Значит с этого момента ты больше не будешь Мариной. Ты
будешь девочкой агентства, в которое я тебя отправлю. Я маякну, что это для
НЕГО…но не могу дать тебе гарантии, что ты не попадешь к кому-то другому.
– Пусть… я рискну.
