В холле особняка пахло дождем и дорогим деревом. Марк стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал, как я застегиваю пальто. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим - он пытался найти в моем лице хоть тень прежней покорности, но находил лишь зеркальную гладь.
- Лихтенштейн? Офшоры? - Марк издал короткий, лающий смешок. - Кира, ты пересмотрела сериалов. У тебя нет ни ума, ни связей, чтобы провернуть такое. Ты даже налоги за этот дом сама посчитать не могла.
- Именно это ты и должен был думать, - я поправила воротник. - Твоя самоуверенность, Марк - мой самый ценный актив.
Я сделала шаг к выходу, но внезапно остановилась и обернулась.
- Ах да. О разводе. Я подписала бумаги, но у меня есть одно условие. Иначе завтра утром твои юристы обнаружат, что все счета «Gromov Capital» заблокированы по иску о скрытых семейных активах. Суды в Швейцарии долгие, Марк. Твоя сделка в Лондоне сгорит раньше, чем ты подашь апелляцию.
Марк в два шага преодолел расстояние между нами. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на себя. В его глазах полыхнуло опасное пламя - смесь ярости и внезапного, дикого интереса.
- Ты смеешь ставить мне условия? - прорычал он. - Что ты хочешь? Денег? Десять миллионов? Двадцать?
- Мне не нужны твои деньги, у меня достаточно своих, - я сбросила его руку. - Условие простое. Завтра на благотворительный бал в Лондоне, где будет подписано слияние, ты придешь со мной. Как с законной женой. И только после официальной части мы объявим о разводе.
Марк замер. Рядом послышался возмущенный вдох Беаты.
- Марк! Ты не можешь! Это мой вечер! Мы должны были войти вместе!
Но Громов её не слышал. Он пристально изучал меня, словно видел впервые.
- Зачем тебе это, Кира? Хочешь в последний раз погреться в лучах моей славы? Хочешь, чтобы все видели тебя в бриллиантах, прежде чем ты вернешься в свою дыру?
- Я хочу, чтобы ты прилюдно признал: инициатором развода был не ты, а я. Ты объявишь со сцены, что «Gromov Capital» больше не нуждается в моем попечительстве.
- Попечительстве? - Марк расхохотался, но в его смехе не было веселья. - Хорошо. Если это цена твоего тихого исчезновения - я согласен. Приготовься выглядеть достойно, Кира. Не позорь меня в последний раз.
- О, не волнуйся, - я открыла дверь, за которой в темноте ночи уже горели фары моего «Майбаха». - Ты меня даже не узнаешь.
Лондон. Частный терминал.
Едва дверь самолета открылась, меня встретил Эрик - человек, который три года был моим «невидимым» связным.
- Кира Александровна, всё готово. Джулиан Вейн уже ждет в «The Savoy». Он крайне заинтересован в вашем предложении по перехвату акций Громова.
- Отлично. Эрик, мне нужно лучшее платье, которое только можно найти в Лондоне. И запишите меня к стилисту, который работает с королевской семьей. Завтра Марк Громов поймет, что он не просто потерял жену. Он потерял единственный шанс выжить в грядущей войне.
Я села в машину, чувствуя, как внутри натягивается струна.
Моя цель на завтра: войти в зал как «серая мышка» Громова, а выйти - как владелица контрольного пакета акций его главного конкурента.
Но в памяти всё еще жгло прикосновение его пальцев к моему подбородку. Марк не просто разозлился. Он был заинтригован. И я знала его слишком хорошо: Громов никогда не отпускает то, что внезапно стало представлять ценность.
«Ты думаешь, что это конец нашего брака, Марк. Но это только начало нашей настоящей близости. И она будет намного болезненнее, чем ты можешь себе представить».
Мой телефон мигнул. Сообщение с неизвестного номера:
«Твой муж только что нанял лучших кибер-детективов Европы. У тебя есть 12 часов, прежде чем он узнает, кто такая "Shadow". Удачи, Кира».
Я удалила сообщение и посмотрела на ночной Лондон. Игра началась.
