— Мне уже даже стало любопытно, как ты справишься, — хмыкнула Фарьяна. — Не хочу раньше времени терять такое шоу, поэтому сделаю тебе подарок.
Она, как и я, висела всё это время в воздухе. Подавшись ко мне, красавица, не передвигая ногами, быстро преодолела разделяющее нас расстояние — метра два, не больше — и наклонилась к моему лицу. Взгляд как упёрся в её потрясающие полные губы, так и не желал отлипнуть.
Но, вопреки моим желаниям и ожиданиям, эти прекрасные уста поднялись выше и коснулись всего-то моего лба. По телу снова пробежала армия мурашек размером с кузнечика, однако на этот раз они принесли приятное тепло.
Отстранившись, Фарьяна заглянула мне в глаза, а я утонул в глубине её голубого бездонного взора, который резко оказался словно повсюду.
— Ты был плохим мальчиком, Демиан, — игриво мурлыкнула она. — Потому мой дар будет для тебя одновременно и наказанием. Ты никогда на самом деле не задумывался о чувствах девушек, с которыми спишь, хоть и уверил в этом даже самого себя, — говорил она, а слова словно проникали в меня сквозь каждую клеточку тела, а вовсе не через уши. — Потому и оказался в этой ситуации. Теперь же, Демиан, ты будешь чувствовать всё, что чувствуют они. Все их эмоции и желания. И не сможешь быть столь же черств, как раньше. Не сможешь игнорировать. Прими же божественный дар эмпатии. И в добрый путь, — закончила она с каким-то ехидным смешком.
Я почувствовал тёплую маленькую ладошку богини на своей груди и хотел уже накрыть её своей рукой, но не успел.
Толчок, рывок, удар спиной, выбивший воздух из лёгких. И вот я уже лежу на твёрдой земле, густо покрытой травой, а перед глазами по прежнему летают звёздочки. Проморгался — нет, это какие-то мелкие белые бабочки. А вокруг густой лес.
Всё тело ломит, голова раскалывается. Ещё и эти птички вокруг дребезжат своими проклятыми звонкими трелями…
— О, я снова одет? — сделал вывод, осмотрев себя. Вот только шмотки явно не мои. Точнее — одна… — Даже одеждой это не назовёшь, погорячился.
Какая-то тряпка на бёдрах, почти не прикрывающая наготу. Неужто первобытный мир? Не скажу, что я дохляк, отнюдь. Чтобы нравиться девушкам, приходится заниматься собой по полной. Да, мне и самому приятно чувствовать силу в мышцах, уверенность в собственном теле. Без физической тренировки целую ночь не продержаться даже с одной любовницей. А я частенько и нескольким внимание уделял… Опять же, никто не жаловался, значит, я молодец. Выносливость — вторая натура. Но… Неужели теперь придётся бегать на своих двоих с копьём в руках за добычей, чтобы только с голоду не помереть? А как разводить костёр в походных условиях?
Мои печальные размышления прервали въехавшие на полянку всадники. Четверо в накидках, скрывающих лица. Обрадовался: “Не первобытные! Вон, одежда вполне годная, лошади запряжены, оружие в руках. Стоп, зачем же на меня его наставлять?!”
Всадники довольно оскалились и перекинули поудобней мечи. Точнее, сабли. Или даже ятаганы. Нет, что-то среднее. Я попятился, не желая узнавать, на что же всё таки больше похоже их оружие. Но стоило мне сдвинуться с места, как всадники пришпорили коней да рванули следом.
Конечно, я побежал. Босой по лесу, ага. И метра не преодолел, наступил на ветку и с криком боли позорно низвергся оземь. Сверху накрыла тяжелая сетка и громкое улюлюканье преследователей. Меня скрутили, связали руки за спиной и водрузили животом на коня. Почувствовал себя похищенной принцессой.
Пленители, довольно хихикая, тронулись в путь. И только тут я понял, что под свободными одеждами скрываются, вообще-то, женщины. Смех их совершенно точно не был мужским! “Позорище,” — обругал я себя и попытался завязать разумный диалог:
— Послушайте, красавицы, не могли бы мы поговорить? Я ведь и сам умею верхом езди… ай!
Меня нахально прервали, шлёпнули по заднице плоской стороной ятагана. Да не легонько, а со всей дури! Больно!
— Что вы себе позволяете! — не сдержался я и пристыдился собственного высокого визга.
— Закрой рот, красавчик, пока я его тебе не заткнула! — сказала моя всадница и тут же обратилась к напарницам: — За него много дадут, да? Запросим не меньше десятки никсов!
Дружный одобрительный гомон в ответ меня напугал. П-продать? Надеюсь, не по кусочкам?!
— Позвольте! Я же не вещь!
И это было последним, что удалось сказать, потому как мой рот тут же заткнули какой-то вонючей противной тряпкой. Чудо, что сдержал рвотные порывы.
Не знаю, сколько я так болтался животом перекинутый поперёк лошади, но пытка, наконец, кончилась. Даже не брыкался, когда мою обмякшую тушку стащили на землю. И не сразу рассмотрел, где мы оказались.
Матерь неба, это же… рабский рынок!!!
