— Я никому ничего не расскажу, Ясмин, будьте уверены, — проговариваю уверенно, глядя в светло-карие глаза женщины. Я никогда не задумывалась, сколько ей лет. Ее лицо очень смуглое, кожа будто обветренная, сейчас отдает нездоровой бледностью.
— Я знаю, что ты тихая, Полина. Поэтому и рассказала. Обычно у нас девчонки бойкие, только начнут работать и все уже про всех знают. Про хахалей своих рассказывают. То один не удался, то второй, а ты ни разу ничего о себе не рассказала.
— Было бы что рассказывать, — пожимаю плечами и слегка улыбаюсь.
Ясмин улыбается в ответ.
— Вот и я о том, — делает шаг и выдыхает, — ох…
Тянется за тряпкой. Перехватываю руку женщины.
— Постойте. Что осталось отработать?
Выдыхаю с шумом, уже зная, что вряд ли сегодня попаду в свою съёмную каморку.
— Третий лоундж, — отвечает женщина и сжимает зубы, похоже, боль усиливается.
— Я помогу, идите домой, а я приберусь.
Ясмина на мгновение растягивает губы в измученную улыбку.
— Добрая ты душа, Полина. Пусть всевышний услышит все твои мольбы, чтобы дороги твои были удачными, и отсыплет счастья с лихвой. Мужчину тебе пошлет, который твою красоту и душу оценит.
Улыбаюсь женщине и помогаю ей выпрямиться.
— Спасибо, Ясмин, удача мне понадобится.
Женщина выслушивает мой ответ и заглядывает мне в глаза доверительно как-то, понизив голос, сообщает:
— Я за сегодняшнюю смену деньги получу, тебе треть отдам. Ты меня сейчас от увольнения спасаешь.
Зуева скора на расправу — это я уже усвоила и персонал «Элита» меняется со скоростью молнии, но взять чужое я не могу, поэтому отбираю тряпку у Ясмин и киваю, улыбнувшись:
— Вы детям лучше своим сладость лишнюю купите, мне ничего не нужно.
— Добрая душа…
Ясмин еще раз мотает головой и оставляет мне свой инвентарь, а я принимаюсь драить туалеты.
Вспоминаю добрые слова женщины, пока чищу фарфоровый унитаз, и фыркаю под нос:
— Ну где же ты, мужчина, способный оценить мою красоту, вот прямо сейчас явись и узри меня.
Выдаю пафосно и сама смеюсь своей шутке. Юмор у меня работает даже в самой тяжелой ситуации. Мама научила. Улыбаться несмотря ни на что и пусть в душе слезы — на публике должна быть улыбка.
Когда заканчиваю с работой Ясмин, понимаю, что сил на то, чтобы вернуться домой, просто нет. Ухожу в комнату для персонала. Принимаю душ, чтобы смыть с себя усталость, открываю шкафчик, чтобы взять сменную форму, и с силой ударяю по железной двери.
— Черт! Проклятье!
Рассматриваю хлопковое нижнее белье, аккуратно сложенное на полке, а вот сменного рабочего платья в ящике нет.
— Как я могла забыть?!
Взмахиваю резко головой и мокрые прядки неприятно облепляют лицо. Сменную форму я забрала домой, чтобы постирать, и забыла принести. Совсем из головы вылетело. Кошусь на скомканную одежду, валяющуюся на скамейке, поднимаю грязное платье и морщусь. Он все в складках, а подобное не допустимо по уставу «Элита».
Здесь педантичная чистота во всем. Вздыхаю и сажусь на скамейку. Не знаю, что делать. Как быть. На глазах отчего-то наворачиваются слезы.
Иногда накатывает. Хочется пожалеть себя. И добрые слова Ясмин разбередили рану. Сложно приходится жить в городе. Особенно теперь, когда папа попал в столь сложную ситуацию, и я понимаю, что сейчас они целиком и полностью зависят от меня…
— Журавлева. Ты чего не дома, что расселась?!
Вздрагиваю и оборачиваюсь. Хлопнув дверью, в раздевалку входит Лида. Бойкая, звонкая миниатюрная девушка моих лет, с которой мы довольно хорошо общаемся.
— Я сменку дома забыла.
Девушка хмурит светлые брови.
— Зачем тебе сменка? Дуй домой, постираешь. В чем проблема-то?!
— Я у Зуевой напросилась на дополнительные часы работы.
— В ночь выйдешь, что ли? Это к ВИПам?! Ведьма позволила?!
Приподнимает светлые брови в удивлении, а я лишь киваю.
— Ну ты и робот. Ладно бы там еще вариант был мужчину встретить, но они появляются только тогда, когда мы заканчиваем своей тряпкой махать. Эх… жизнь несправедлива…
Мало обращаю внимание на лепет Лидки. Я уже успела понять, что девчонка она излишне говорливая. Посплетничать любит, а про этаж ВИПов у нас только сплетни и ходят. Из нашей смены там еще никто не работал…
— А вот я после работы вообще никакая, ноги гудят. Единственное, что хочется — это валяться и в телевизор часами пялиться. А потом полчасика так проходит и меня отпускает. Не время разлеживаться. Эту жизнь за хвост ловить нужно и устраиваться.
Девушка, не прерывая монолога, идет к своему шкафчику.
— А я вот вечером в клуб иду. Меня Костик позвал. Будем отжигать. Ты бы хоть мужика завела себе, что ли, а то, смотрю, ночуешь уже тут… Вот. Лови.
Резко разворачивается и бросает в мою сторону платье, которое я ловлю на автомате. Удивленно смотрю в лицо своей коллеге.
— Мою форму наденешь. Твоя непригодна.
Косится на мое измятое платье.
— Ведьма за одну-единственную складку на юбке персонала убить готова, а твою форму словно корова изжевала. Мое наденешь. Только постираешь, погладишь и вернешь.
Сжимаю одежду в руках.
— Спасибо, Лид, сильно выручаешь.
Машет рукой.
— Сочтемся.
Пока я надеваю сменное белье, Лида времени не теряет, быстро переодевается, наносит макияж и надевает ультракороткое мини.
— Ну как я тебе?! Шикардос, правда?
Задает вопрос, сильно хлопнув железной дверью своего шкафчика. Окидываю беглым взглядом симпатичную блондинку в яркой-сиреневой курточке из кожзама, на шпильках и в платье в облипку.
— Тебе холодно не будет?
Задаю наитупейший вопрос.
— Да нет. Костик на тачке.
Не успеваю ответить, как мобильник девушки звонит и она расплывается в улыбке, отвечая:
— Да, Котик, уже иду…
Прячет телефон в маленькую сумочку и, подмигнув мне, бросает через плечо:
— Ну, бывай, Полинка!
Цокая высоченными каблуками, оставляет меня одну в раздевалке, а я опускаю взгляд на серое платье с бейджем на груди с именем “Лида”…
Не моим именем…
