За некоторое время до событий в прологе
Он всей душой ненавидел Рождество еще задолго до переезда в Великобританию. Ненавидел подарки, ожидание чуда. Ведь чудес на самом деле не существует. Однако на протяжении многих лет он приходил сюда. В один и тот же день, в одно и то же время, встречал седовласого сторожа, приветливо улыбающегося каждый раз, обходил чужие захоронения стороной и останавливался возле каменного надгробия.
Стоял около часа коршуном в черном одеянии, охраняя покойных от недоброжелателей. Размышлял о своих ошибках, о сожалениях, о том, что не сделал что-то вовремя, особенно для одного из членов этой семьи. Родители и двое малышей: сын и дочка. В глаза бросались даты рождения и даты смерти. Взрослым повезло больше, в отличие от детей. Тем была отведена всего пара лет жизни.
Мужчина зачесал назад пятерней свои черные волосы, вспоминая, как когда-то такими же жестами их гладила одна женщина. Как она смеялась. То сдержанно, то заливисто-счастливо. Как мягко поглаживала щеку, едва касаясь пальцами кожи. Боялась сделать что-то неправильно, а он так хотел ощутить большее. Больше ласки, больше чувств. Любви.
Но это не повторится.
Он до сих пор помнил тот день, когда ему позвонили среди ночи и сообщили ужасную весть. Помнил то чувство, когда внутри что-то оборвалось, сломалось. Когда впервые за многие годы он взял отгул и сидел дома, пялясь в потолок. Пил виски и не думал ни о чем, кроме образа миловидной брюнетки с пронзительными голубыми глазами.
Почему судьба поступила так жестоко по отношению к нему? Родился не в той семье? Вырос не в том месте? Встретил не ту женщину? Нет, с последним все иначе. Только в ее смерти виновата далеко не судьба.
Тогда кто?
Ветер неприятно подул в лицо, маленькие снежинки резали кожу. Они покружили около человека в черном, застывшего, словно статуя, совсем недолго, затем понеслись за спину, заставляя его обернуться. Неподалеку от выхода с кладбища стояла светлая фигурка с явно женскими очертаниями. Мужчине она показалась очень знакомой, даже родной.
Женщина чуть развернулась и зашагала прочь, однако он не стал следовать за ней — не настолько он глуп, а любопытство убито на корню. Он и так осознал, что это знак, который подтверждается пришедшим сообщением:
Неизвестный номер: «Шеф, мы нашли ее».
К сообщению прикреплены фотографии миловидной блондинки с полными губами. Изысканной. Красивой. Но мужчина смотрел не на одежду или новую прическу, а в яркие глаза, светящиеся жизнью, на прекрасную улыбку, словно говорящую, что ее хозяйка никогда не знала горя.
В этот же миг его охватила злость. Снова вспомнился тот день, когда он потерял главного человека в своей жизни. Любимого. Как он переживал, как учился по-новому смотреть на мир. Так и не научился.
— Я отомщу. Отомщу за все.
Постояв еще минут пять, он ушел с кладбища, ни разу не обернувшись на могилу.
***
— Оно сидит ужасно! — возмущается мой лучший друг, поправляя солнцезащитные очки и зачесывая пятерней темные волосы назад. Опять начинается. Сколько можно?
— Так очки сними, увидишь, какое оно классное! — парирует светловолосый парень рядом с ним.
— Ну, снял, — звучит недовольное бурчание в ответ. Хорошо, что шапку не надел, как обычно. Он смотрит на меня с таким презрением, словно перед ним стоит не лучшая подруга, а незнакомка, переодетая в костюм таракана. — Платье сидит ужасно, а лиловый цвет совсем тебе не подходит!
— Элли, не слушай этого идиота…
— Я пропущу это мимо ушей.
Эндрю смотрит сначала на своего партнера, затем на меня. Награждает убийственным взглядом, буквально кричащим: «Ну ты у меня получишь!» Ага, если бы. Этих двоих лучше разнять немедленно, чем выслушивать препирательства еще час. И это накануне свадьбы! Нельзя портить их отношения из-за какой-то ерунды.
Если быть откровенной, мне и самой это платье не пришлось по вкусу. Ни свободный крой, ни длина чуть ниже колена, ни пастельный цвет, практически белый. И да, сидит оно так себе.
Продавщица который час носится со мной. Скоро время примерки закончится, вон уже вторая невеста в очереди ждет. Однако я дала себе слово, что не уйду отсюда, пока не подберу что-нибудь стоящее и красивое. Хорошо, что на помолвку все давно готово, иначе еще часа три тут проторчали бы.
— Девушка, давайте следующее, — говорю миловидной брюнетке, на лице которой написана усталость. Даже не написана — кричит в попытке позвать на помощь хоть кого-то здравомыслящего.
— Может, что-то более обтягивающее и открытое?
— Нет, — отвечаю я.
— Да! — хором просят ребята.
Кого именно послушалась продавщица? Неизвестно. Но через пару минут она приносит чехол с платьем и помогает его надеть. Это явно не то, чего я хотела. Ни фасон, ни цвет, да еще и в пол. Буду подметать местные улицы. Ладно, ребятам покажусь и другое попрошу.
— А это уже ничего, — выносит вердикт недовольный всем Эндрю, прищуривая взгляд на декольте, когда я выхожу к друзьям.
— Что значит ничего? Элли, оно чудесно, не слушай этого идиота!
— Ты кого тут…
— Эй, прекратите! — вмешиваюсь я, поправляя лиф. — Нужно выбрать платье, и чем скорее, тем лучше!
— Да! — поддакивает Алекс. — До свадьбы всего два месяца, а наша красотка никак не определится!
— Ой, можно подумать, это ее день, — парирует Эндрю.
— Если наш шафер не найдет подходящий наряд, то можем отменять церемонию!
Как же с ними порой сложно. С годами все труднее и труднее сдерживать их порывы. Со стороны парни смотрятся как Инь и Ян. Один блондин, другой брюнет, один предпочитает яркое, другой более приглушенное. Однако их чувства взаимны, и их счастью может позавидовать любая девушка. Даже я.
— Алекс, кончай! — снова встреваю между ребятами. — Говоришь, платье класс?
— А ты сама посмотри! Как королева выглядишь!
Подхожу к большому зеркалу от потолка до пола и вижу в отражении… не сказать, что другую девушку, но явно не ту, что мельком замечаю с утра. Нет, это более грациозная блондинка, со стройными ногами, которые видны в боковых разрезах красного платья в пол. Талия идеально подчеркивается корсетом, а грудь деликатно выделена декольте сердечком, расшитым стразами по контуру.
Платье правда очень красивое и к прическе подходит.
— Сюда бы еще лодочки со стразами, и будет отпад! — восторженно комментирует Алекс.
— Ей и так хорошо, правда, Элли?
