Я тряслась от унижения и стыда, слезы лились рекой, болели ребра и щеки. Мне было противно от самой себя, я злилась на все вокруг и ненавидела судьбу за то, что это все случилось со мной. Почему я? Почему и за что так со мной обращаются? Но все эти вопросы так и останутся без ответа. Я вынуждена все это терпеть, и наедятся, что мне хотя бы сохранят жизнь.
Поток моих мыслей снова прервал звук открывающейся двери. На этот раз в проеме стоял охранник, держа в руке какую-то тряпку. Я поняла, что это новая роба для меня.
«Шкаф» в один шаг подошел к моему трясущемуся телу, рывком поднял на ноги и через голову натянул рубаху на меня. Затем взял под локоть и потащил куда-то из комнаты в коридор.
Я не сопротивлялась, мне было все равно, куда меня тащат, и что будут делать. На меня накатила всепоглощающая депрессия. Спустя несколько поворотов и коридоров мы оказались у очередной двери. В голове промелькнула мысль, что тут находится какой-то лабиринт из коридоров и помещений. Но она также быстро улетела. На смену ей пришла пустота.
Охранник открыл дверь и толкнул меня внутрь. Я оказалась в огромной зале, а в ней просто куча орудий для пыток, самых разных и изощренных.
Пустота внутри наполнилась липким страхом, а сердце все-таки улетело в пятки и затихло там. К горлу подступила тошнота, а ноги сами собой подогнулись. Я поняла, что все эти устройства будут применены ко мне. В глазах потемнело, и я почувствовала, как проваливаюсь во тьму. Меня успел кто-то подхватить перед тем, как я рухнула мешком на пол.
Открыв глаза, я попыталась понять, где я и что со мной приключилось. Было ощущение, что мне приснился ужасный кошмар с похищениями, извращениями и комнатой пыток.
Я постаралась пошевелиться, но у меня, ничего не вышло. От слова совсем. Я осмотрела свое тело и почти завыла в голос. Я была голой! Руки и ноги были крепко привязаны к деревянным балкам в виде креста.
Постаралась приподнять голову, чтобы посмотреть на ноги получше, но и этого у меня не вышло. Я ощутила на шее то ли веревку, то ли ошейник, который крепко держал мою голову. Еще раз подергавшись, я окончательно убедилась, что освободиться не получится.
Слезу вновь полились по щекам от безысходности. Я посмотрела перед собой и увидела огромную черную фигуру мужчины. Это был тот охранник, который притащил меня сюда. На нем была лыжная маска и черные штаны. И все. В руках было что-то наподобие короткого хлыста. Глаза из разреза маски сияли холодом и… скорбью? Странно для мучителя-извращенца.
Лишь спустя несколько минут я заметила в углу того араба. Он с похотью и с нескрываемой ненавистью смотрел на меня.
Такие игры в гляделки продолжались еще несколько минут. Затем араб что-то тихо сказал охраннику и тот, уверенным шагом двинулся в мою сторону. От неожиданности момента я завизжала. На что араб только улыбнулся и повторил команду.
«Шкаф» подошел ко мне и умелым движение руки ударил хлыстом. Кожаный наконечник рассек мою щеку, и из раны тут же просочилась кровь. Я инстинктивно отдернула голову в сторону, но тут же второй удар заставил меня повернуть ее обратно. На второй щеке теперь красовался такой же порез.
Араб говорил своему подчиненному, что делать, а тот покорно исполнял. Но то, что было дальше, я даже представить себе не могла…
Охранник продолжал бить меня хлыстом по лицу, плечам, груди, телу, оставляя после каждого удара мелкие порезы, сочащиеся кровью. Мне было больно и страшно. Я не могла ни пошевелиться, ни как то укрыться от вездесущего хлыста.
Слезы текли ручьем перемешиваясь с кровью на щеках. Лицо щипало и горело одновременно. Я не могла сказать точно сколько уже продолжалась эта пытка.
Однако удары прекратились также внезапно, как и начались. Я не услышала как араб отдал приказ остановиться. Приоткрыв глаза, сквозь пелену слез я увидела глаза "шкафа". Мужчина стоял недалеко от меня и смотрел, казалось прямо в душу.
Его взгляд серых ледяных глаз я никогда не забуду. Я видела в них столько боли, жалости и безысходности, что сердце начинало предательски болеть. Было видно, что он не хотел причинять мне боль, но сделать ничего не мог. А может, мне просто хотелось в это верить и так думать.
На мускулистом, без малейшей доли жира теле охранника выступили мелкие капли пота. Мы ждали. Он ждал следующего приказа господина, а я новой порции боли. Я уже поняла что меня не выпустят отсюда, и возможно остаток дней я проведу в компании этого извращенца и садиста.
Тишину нарушил голос господина. Он что-то долго говорил охраннику на арабском. Я не понимала ни смысла, ни сути, но знала что мне будет очень плохо. Руки и ноги затекли от долгого висения на распорках. Черные запястья уже не ощущались, а кисти висели безжизненными тряпочками. Даже голову я не могла спокойно повернуть или опустить. Тугие оковы заставляли напрягать все мышцы тела, чтобы не задохнуться под собственным весом.
Пока я пыталась разобраться где у меня мои же конечности, араб договорил и "шкаф" двинулся исполнять волю хозяина. Мужчина подошел к стойке и взял в руки несколько предметов, я не видела что именно, слышала только шуршание и лязг металла.
Тем временем господин взял массивное кресло и установил его ближе ко мне, немного сбоку, чтобы не пропустить пикантных моментов. А охранник уже подтащил поближе к распорке небольшой столик и начал выкладывать на него приспособления.
С каждым предметом выложенным на столик мои глаза росли в геометрической прогрессии. Там были и огромные дилдо, которые мне в руку то с трудом поместились бы, и анальные пробки и бусы, и "кошка", и гинекологическое зеркало, и цепи и зачем-то пачка соли с кувшином воды.
Мне стало дурно от этого зрелища, в голове метались мысли относительно возможного развития событий. И от этого становилось еще хуже. Я практически физически чувствовала как мое сознание пытается скрыться в неизвестном направлении, лишь бы подальше от этого дурдома, лишь бы не испытывать на себе все эти "игрушки".
Но, я слишком многого хотела. Свобода теперь – непозволительная роскошь для моего бренного тела. Внезапно мне стало так жаль себя, что слезы с новой силой хлынули из глаз, а следом и истерический крик.
Мой концерт длился ровно мгновение. Охранник быстро нацепил на меня кляп в виде шарика, который напрочь заглушил мои рыдания и отчасти перекрыл доступ кислорода.
Я все еще тряслась от рыданий, а амбал уже крепил к моим соскам металлические тиски соединенные тонкой цепочкой. Мне было больно и страшно, я мечтала чтобы мое сознание все таки свалило в великую даль. Но разум упорно оставался на месте скованный липким ужасом.
Разобравшись с зажимами, охранник отошел к столику и вернулся с гинекологическим зеркалом. Я издала предательский стон и стала ждать что будет дальше. Мужчина без всяких прелюдий ловки впихнул в мою промежность зеркало и отошел от меня, дав своему хозяину посмотреть на творение его рук.
Господин, до этого с интересом наблюдавший за всеми действиями своего подчиненного, встал с кресла и медленно приблизился ко мне. Он оценивающе осмотрел меня с ног до головы, утвердительно кивнул амбалу и вернулся на свое место.
Охранник, как мне показалось, тяжело выдохнул и подошел почти вплотную ко мне и прошептал еле слышно:
- Прости за боль.
Меня как обухом по голове ударили. Он русский! А я то еще думала почему он так смотрит на меня странно. Видимо такие эксперименты не в первый раз происходят.
Мужчина немного отстранился и со всего размаху влепил мне звонкую оплеуху. Сознание поплыло, а в глазах заплясали яркие круги. Охранник взял со столика какой-то бутылек и щедро опрокинул его в свою огромную ладонь. Он подошел ко мне и все что было в руке растер по моей промежности.
Ему даже не помешало зеркало, которое торчало из меня. Затем, он расстегнул ширинку, быстро скинул брюки, оголяя внушительных размеров набухший член и замер, ожидая приказа.
Господин выждал несколько секунд и отдал короткую команду. Охранник с готовностью двинулся на меня и резко ввел член. Я вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли. Зеркало уже достаточно сильно растянуло мою вагину, и член охранника не сильно сыграл роли. Он трахал меня жестко, с яростью, двигался то быстрее, то медленнее, согласно тому, что говорил ему господин.
Снова звонкая команда и он резко вышел. Охранник начал отстегивать мне сначала ноги, потом ошейник и в самом конце руки. Я безвольной тряпочкой свалилась на него и обмякла.
