Элвин
Ожидание затянулось почти на полчаса. Я мерил комнату торопливыми шагами. Взгляд перебегал с лежащей на постели Франчески на вольготно развалившегося в кресле у изголовья кровати Марция Севруса. И обратно.
Ну, долго еще?!
– Тебе бы покурить, – жизнерадостно предложил Риэн.
Я образно объяснил, где видел его предложение. А заодно и самого Риэна. Он не обиделся, только философски пожал плечами:
– Злой ты. Если так нервничать, откроется язва, – и снова забулькал.
Этот звук одновременно успокаивал и раздражал. Как и сам Риэн.
– Гриски с тобой. Давай, – не выдержал я.
Все лучше, чем тихо психовать, не в силах сделать, хоть что-то. Беспомощное ожидание сродни пытке.
Я вдохнул вонючего дыма и закашлялся.
– Не так резко, – с видом эксперта протянул братец. – Не жадничай.
Несколько затяжек и впрямь вернули подобие утраченного душевного равновесия.
– Ну вот – другое дело, – Риэн захихикал. – Кстати, я пишу новую книгу. Про спящую красавицу.
– Угу. Я даже догадываюсь, каким образом ты будешь ее будить.
Он воспринял это, как приглашение и радостно начал излагать сюжет будущего шедевра. На начало книги героиня была замужем за склочным занудой, который не удовлетворял ее в постели, но при этом запрещал смотреть на других мужчин. Однажды на балу она познакомилась с братом своего мужа, полюбила его и отдалась ему прямо там…
– Да ну? – я приподнял бровь. – Даже отдалась? А как же принцип «всегда писать только правду»?
Он поднял указательный палец:
– Это художественное преувеличение, Эл! Без него в литературе – никуда.
– Ну, если «преувеличение», тогда ладно. Вещай дальше.
…но злой сквалыга-муж запретил ей видеться с любовником. От тоски красавица начала чахнуть, а после и вовсе заснула. Да так, что ни муж, ни кто иной не мог ее добудиться…
На этом животрепещущем сюжетном повороте сеньорита со всхлипом глотнула воздух, села и уставилась перед собой невидящим взглядом. Я отшвырнул мундштук и в два прыжка оказался у кровати.
Хвала богам! Проснулась!
– Ну, все, радость моя. Ты нарвалась. Сейчас выпроводим гостей, и выдеру тебя так, что неделю сидеть не сможешь, – это прозвучало несколько менее шутливо, чем мне того хотелось.
Я прижал ее к себе, а Франческа вдруг зашипела, как дикая кошка. Вырвавшись, она отпрянула, отползла по кровати и прижалась к дальней стене. В глазах сеньориты отражался страх, губы кривились в брезгливой гримасе.
Это было так неожиданно и непохоже на нее, что я замер.
– Что с тобой, Фран?
– Не трогайте меня, – произнесла она с отвращением.
– Эй, что случилось? – я перевел взгляд на князя Церы. Тот тоже проснулся, поднялся с кресла и смотрел на меня с непонятной ухмылкой. – Что ты с ней сделал?!
Он поклонился:
– Я выполнил свою часть сделки, Страж. Больше я ничего не должен тебе или твоему брату.
Он направился к двери, но я не дал ему уйти. Настигнув фэйри, я впился ему в плечо левой рукой. Князь охнул от боли. Против обыкновения, я не стал сдерживать хватку.
– Гриска с два ты куда пойдешь, пока не вернешь все, как было!
Веко третьего глаза на его лбу дрогнуло, напоминая о том давнишнем поединке, который окончилась ничьей. А ведь тогда я мог куда больше, чем сейчас…
– Я разбудил твою человечку. Она жива и здорова. По закону никто в мире не в силах заставить меня сделать большее.
– Что ты с ней сделал? – с бессильной яростью повторил я, вглядываясь в его бесстрастное лицо.
Он неприятно улыбнулся:
– Возможно, она что-то забыла, Страж. Законник без знаний – не законник.
Мне безумно захотелось его ударить. Сломать гордый разеннский нос одни хуком с левой руки. Да так, чтобы даже доктора-фэйри не сумели починить.
Остановило понимание, что в ответ он убьет меня. И будет полностью в своем праве.
Слишком высокая цена за сомнительное удовольствие.
– Пусти меня, Страж, – фэйри дернул плечом, высвобождаясь из хватки, открыл дверь и вышел.
Я позволил ему это сделать, пусть внутри все кипело от ярости.
Франческа все так же сидела на кровати, наблюдая за этой сценой исподлобья. На лице ее застыло отвращение, смешанное с легкой опаской.
– Фран, послушай! Я… – я запнулся, не зная что сказать. Что именно она забыла? – Ты помнишь, кто я?
– О да, – она оттянула ошейник на шее так, словно он не давал ей дышать. – Хозяин недавно напомнил мне, кто он. И кто я.
Услышать ее полный ненависти голос было обиднее и больнее, чем получить пощечину.
– Ух ты, какая драма! Почти как я собирался написать в моей книге, – восхищенно прокомментировал Риэн. – Вот она волшебная сила искусства!
